Ведьма в запаре. Часть 1

От силового внешнего воздействия Юзик приоткрыл глаза, безуспешно попытался их сфокусировать на мне, стоящей неподалеку, потом на брате. Как только он понял, кто перед ним стоит, в хмельную голову тут же вернулось сознание, а вместе с тем – глубинное понимания того, что ему сейчас достанется по самую бандану, а то и выше. Он открыл рот, чтоб каким-то образом выразить всю гамму чувств, что накрыла его за секунду, но в этот момент оба брата исчезли.

24

Я немного постояла у крыльца, размышляя о сложностях родственных отношений, а потом без зазрений совести пошла ставить чайник.

С исчезновения Ветров не прошло и получаса, за который я едва успела сложить все необходимое в дорогу, ведь сразу после вылета к северной границе леса собиралась лететь на Лысую гору, как с улицы раздался звучный окрик:

- Ягайна, принимай.

Я выскочила на крыльцо и увидела там невозмутимого Аквилона со спокойным, почти равнодушным, абсолютно непроницаемым выражением лица и несчастного, но, судя по всему, абсолютно трезвого, Нота.

Теперь он выглядел как двенадцатилетний мальчишка, встрепанный, нахохленный, как воробышек, который только что героически отвоевал у голубя хлебную крошку, и насквозь мокрый. С его волос, одежды и милого курносого носа в веснушках капала вода. Южный Ветер обхватил себя руками, дрожа, как в лихорадке, и переминаясь с ноги на ногу.

- Ох, - скорость протрезвления впечатляла, - хотела б я узнать рецепт этого лекарства от опьянения.

Аквилон только ухмыльнулся:

- Этих тоже привести в чувство? – он кивнул в сторону храпящих собутыльников своего брата.

- Нет-нет, не стоит, эти пусть спят, у них уже рабочий день закончился, - улыбнулась я, хотя в глубине души гаденький голосок так и подмывал согласиться на предложение.

- В таком случае я полетел, - подытожил старший из ветров. Он уже начал таять в воздухе, когда добавил, - рад был повидаться.

- И я, - ответила я, но он скорее всего этого уже не слышал.

- Не д-думал я, что т-ты т-т-такая, - заикаясь от того, что зуб на зуб не попадает, и дрожа пробубнил Нот.

- К-какая? – передразнила я его.

- А т-такая, что п-пойдет под венец за сарафан! – Ветер наверняка хотел назвать меня более лаконично одним метко-едким словом, но божественное воспитание не позволило.

Я скривилась. С одной стороны, его можно было бы не переубеждать в заблуждении, и таким образом отделаться от него раз и навсегда. А что он обо мне будет думать, меня вообще-то не особенно тревожит.