Изабель и призрачное счастье

Я глазела в небо, хватая ртом воздух. Вдруг часть обзора перекрыла раскрасневшаяся рожа организатора:

– Жива что ли, ведьма? – уточнил он, я слабо кивнула, – тогда вот что, дуй отседа, пока тебя местные на клочки не порвали.

– А конь? – прохрипела я, пытаясь встать

– А что конь? – удивился распорядитель, заламывая берет, – конь тебя скинул значит не хозяйка ты ему. Все, вали с моего поля, а еще лучше, он подмигнул, – из города.

Охая и ахая, я поплелась прочь от проклятого места. Благо хоть проталкиваться не пришлось.

– Вон, какая тётка – страшилка, – услышала я шепот мамаши, прижимавшей к себе малышку в чепце, – не будешь слушать, она тебя заберет. – Ребенок задрожал губами и всхлипнул.

– Дура что ли?– не сдержавшись, сообщила я мамаше и, прихрамывая, отправилась в харчевню. Кажется, заявив, что ноги моей там больше не будет я, погорячилась.

Однако харчевник встретил меня так, словно и не слышал моего обещания уехать. Едва я шлепнулась за стол, как он тут же поставил передо мной тарелку с тушеными овощами, поверх которой шкварчали боками две мясистые сардельки.

Благодарно кивнув, я принялась за еду, изредка шипя от боли. Да уж, давно я так не летала из седла как сегодня. Однако справедливости ради замечу, что и на диких Атландских жеребцах мне кататься не приходилось.

Пока я жевала свой поздний завтрак, хозяин заведения снова подошел ко мне и молча поставил на лавку мешок, а затем удалился, видимо, чтобы не мешать.

Вот дверь харчевни приоткрылась, и в нее сунулся тот мальчонка, что рассказывал мне про рыбный дух, которым несет от лошадей.

Заметив меня, пацан расплылся в улыбке и довольно крикнул на улицу:

– Тутова она, сидит жрет.

Я едва не подавилась от такого заявления, но прежде чем я успела возмутиться, ко мне подошла Лайла.

– Допивай, и уходим, – приказала она.

– Куда это? – насупилась я. – А как же предложение о ночлеге? Я, может, как раз хочу лечь и отдохнуть после трудного дня!

– Если сейчас же не встанешь, то на том свете отдохнешь, – заверила меня куртизанка, – там, у дверей, толпа, которая жаждет крови.

– О как, – опешила я, – а чего ж они не заходят?

– Ну так боятся,– ухмыльнулась ночная бабочка, – зайдут, а тут их проклятие-то и накроет.

– А тогда зачем мне выходить? – я потерла ушибленный бок. – Буду отсиживаться у вас, как у нейтральной стороны.