Пелагея и прочие недоразумения

Поэтому она с чистой совестью отправилась в гамак наверстывать упущенное: греться под клетчатым пледом, слушать ритмы дождя и потягивать через трубочку горячий шоколад.

Мягколапа по-прежнему не размыкала глаз, хотя Обормот бродил вокруг нее молчаливой тенью и наматывал круги, как заведенный. Он мяукал то жалобно, то угрожающе, а то вообще срывался на дикие кошачьи вопли. Но и это не помогало. Тогда Обормот просто лизнул Мягколапу в нос. Мягколапа вскочила, точно где-то рядом прогрохотал взрыв. Смерила кота холодным, презрительным взглядом и заявила, что с этого дня будет жить во дворе, в ящике для почты.

Пелагея поцокала языком, покачала головой – но в итоге уступила. Тем более что в просторном почтовом ящике давненько не было писем. Да и крыша там не протекала. В общем, самое подходящее место для кошки, которая решила стать самостоятельной.

Обормот обрёл единовластие. Он воссел на спинке дивана, точно действительно был царём. Для полной картины не хватало лишь слуг. Но потом Пелагея принесла тарелку, на которой благоухало несколько блинчиков со сметаной.

И кот принял подношение с присущей царю гордостью – не притронулся к тарелке даже когтем. Зато когда все ушли, он извозился в сметане чуть ли не целиком и остался страшно доволен.

1. Спустя века

Чулки для клёна

1. Спустя века

За ворохом прошлогодних листьев, в самой глубине почтового ящика Мягколапа обнаружила письмо с неизвестной маркой. Это ее, как всегда, насторожило. И несмотря на то, что дождь шептался с травой, она выпрыгнула из ящика с письмом в зубах и помчалась к дому.

Только бы конверт не промок!

Из-за ливня страна Желтых Полей не просыхала уже пятые сутки. Или пятый век. После возвращения с зонтичных плантаций, где время не знало приличий, сложно было сказать наверняка. Под ногами хлюпала и чмокала земля, пруды давно вышли из берегов. В луже размером с небольшую метеоритную воронку пузырилась вода. Мягколапа оббежала лужу и пулей взлетела на крыльцо.

Она так торопилась, что не заметила главного. Высокая темная стена из существ – не то мертвых, не то живых - обступила участок с домом, подкралась к забору и неподвижно выжидала.

Мягколапа ворвалась в прихожую через кошачью дверцу. Она знала, теперь ее место на диване занял ненавистный кот Обормот. Он вечно молчал и усиленно изображал независимость. Каждый день ему, уж конечно, преподносили на блюдечке свежую рыбу или блинчики со сметаной.