Пелагея и прочие недоразумения

- А саму-то, небось, тоже в сон клонит, - сказал поэт, протирая глаза. – Чердачные чары это вам не хухры-мухры.

- Чердачные чары, хм... – Пелагея почесала в затылке. Ей никогда не приходило в голову, что чердак может быть заколдован. Время от времени она находила там новые подушки и покрывала, заснувших пташек и пауков, которые успевали сплести сеть лишь наполовину. Так она поняла, что живым существам оставаться под крышей небезопасно. На каждую букашку и каждого зверька, которые погружались в сон, сверху сыпались теплые одеяла.

Маленькими воздушными одеяльцами накрывало даже пауков.

Пелагея задумалась. Мягколапа проспала слишком долго. Удастся ли ее разбудить?

Они покинули библиотеку и спустились в гостиную по веревочной лестнице. На диване их уже поджидал черный кот.

- Обормотушка! Вот ты где! – обрадовалась Пелагея. – Ювелир будет счастлив увидеть тебя вновь!

Кот направил на нее пару желтых немигающих глаз-прожекторов. Но Пелагея тут же сообразила, что он замыслил недоброе, и отвела взгляд.

Коту вовсе не улыбалось возвращаться к старому хозяину. Он облюбовал этот диван и наверняка выявил в радиусе дома не одну мышиную норку. В отличие от зонтичных плантаций, здесь было чем поживиться.

- Ну хорошо, - согласилась Пелагея. – Живи с нами.

Она выгрузила на коврик Мягколапу, а поодаль разместила Кекса и Пирога, чтобы, проснувшись, они не поцапались между собой. Обормот обошел всех троих с таким важным видом, словно был великим ученым, прорицателем и царём в одном лице.

- Сперва он охранял плантации ювелира, а теперь станет охранять твое жилище, - сказал поэт. – Любому дому нужен кот-хранитель.

Он провел по полу краешком ботинка и поморщился.

- Как же у вас тут грязно! Кажется, веками не подметали!

Пелагея собралась ответить, что, по всей видимости, так оно и есть. Но поэт достал из-за пазухи книжку, запрыгнул с ногами на диван – и давай читать. Дождь за окном полил с удвоенной силой.

Первым делом нужно было навести в доме порядок.

Юлиану заставили притащить пару ведер с водой из ближайшего колодца. Но до колодца еще надо было дойти. Назад Юлиана пришлепала мокрая и злая.

- Приспичило же кому-то убирать! – ворчала она.

Ей не давала покоя мысль, что щенки проваляются во сне до конца своих дней.

Но Кекс и Пирог проснулись, едва Пелагея приступила к жарке блинчиков. Запах румяной корочки и сахара со сливочным маслом вернул их к жизни и придал ускорение, какое Юлиане и не снилось.