Наставник для музы

Втянув едкие пары, она закашлялась, как больной на последней стадии чахотки. Из глаз брызнули слезы. Но Остер Кинн на это лишь снисходительно улыбнулся. Сам он пропитался дымом, как старая печная труба.

- Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь! – воскликнул он, выпустив пепельно-серое колечко. – А ведь я завязал с курением!

Запасы сосновой коры значительно истощились, и церемония подходила к концу, когда волосы на затылке у Остера Кинна вдруг встали дыбом. Прямо над ним злобно высился капитан. И если бы у капитана были дротики, он точно нашел бы им применение.

- С того дня, как вы появились на моей яхте, здесь творится незнамо что! – гаркнул он прямо на ухо путешественнику. – Сначала щенка приволокли, теперь какую-то дикарку. У меня тут что, дом милосердия?! И прекратите, в конце концов, курить!

Эдна Тау встала и слегка поклонилась.

- Прошу прощения, - сказала она. – Это вы капитан?

- Ясное дело, я, - опешил от неожиданности тот. Он и понятия не имел, что дикари умеют разговаривать на его языке.

- Я вот думаю, что же у вас кораблик – и без названия, - выразила свою мысль индианка. – Нужно непременно дать ему имя, иначе нас всех ждет верная гибель.

- Г-гибель? – побледнел Кэйтайрон. Он, конечно, тысячу раз слыхал от бывалых моряков, что, мол, как яхту назовешь, так она и поплывет. Но никто не говорил ему, что может угрожать безымянной яхте.

- Так как назовем? Развалюха? – предложила Таймири.

- В «Развалюхе» слишком много слогов. Не пойдет, - забраковал Остер Кинн.

- Фарнао! – блеснула эрудицией Эдна Тау. На древнем наречии «фарнао» означало «бессмертный».

- Не годится, - отмел Кэйтайрон. – Нужно что-то родное, своё что-то.

- Царь! Назовите ее царем! – выпалила Таймири. В случае неудачи она решила штурмовать мозг Остера Кинна всеми известными ей словами. Однако не пришлось.

- Лучше – Царь Реки!

- Прекрасный Царь Реки!

Так и окрестили. Чуть позже Остер Кинн, обвязавшись для надежности двумя стропами, выводил малярной кистью красную надпись на боку яхты: ПЦР.

Папирус тем временем корпел над секретным поручением капитана. А поручили ему, ни много ни мало, подготовить новый блокнот с командами (потому что со старым весьма успешно расправился Зюм). Благо, команды Папирус знал наизусть. Кэйтайрон был предусмотрителен и всегда выкрикивал указания так, чтобы их слышали даже трюмные крысы. Что забудет он, то непременно вспомнят матросы.