Сильнейший из магов

Лина боится сказать что-то не то. Она ищет правильный ответ, и Каин видит в этом себя прежнего. Он берет Лину за руку и просит.

— Просто ответь. Хочешь или не хочешь?

Лина смотрит на него, расслабляется, приводит в норму дыхание. А потом уверенно кивает.

— Хочу.

Восторженный шепот Лины вклинивается в левое ухо, и Каин выныривает из воспоминания в праздничную реальность.

— Как красиво!

Юнки поют в унисон. Поют про дороги сквозь поля и леса, про тропы вдоль берегов бурных рек. Поют про дожди и зной, сопровождающие путников.

Поют про жизнь, которая сама по себе является дорогой от рождения до смерти. Слова песни кажутся Каину отдаленно знакомыми, но припомнить, где именно он их слышал, не получается. И Лина права, поют юнки очень красиво. У них очень разные голоса: кто-то порыкивает, кто-то мурчит, кто-то басовито гудит, а кто-то заливается соловьем на высоких нотах. Но все эти голоса сливаются в общую мелодию, гармоничную и стройную, рождают образы различных пейзажей.

«Милостью Младшей Фиры хранимы

Отправимся утром мы в путь».

Этими словами заканчивается песня. Тишина длится несколько благоговейных секунд. Юнки сидят с закрытыми глазами, устремив лица и морды к полотку шатра.

«Это была молитва», — проскакивает догадка в мыслях Каина. И в этот момент юнки вдруг начинают смеяться и переговариваться, снова принимаются за еду. Веселье и радость праздника возвращается, словно и не было этой песни-молитвы.

— Какой причудливый и непонятный язык, — шепчет Лине Берт, который сидит с другой от нее стороны.

Та, розовея, отзывается.

— Да-да! Очень необычный. Я даже не понимала, где начинались и заканчивались слова. Но песня такая красивая!

Каин думает, что чего-то определенно не понимает. Он переводит взгляд на переговаривающихся. Они действительно не разобрали слова? Как это возможно? Юнки ведь отчетливо пропевали каждое слово.

— Я раньше никогда язык юнков не слышала, — продолжает Лина.

— Я несколько раз слышал. И песню эту тоже. В четвертый раз уже с ними поеду, — отвечает Берт.

— Здорово! — Лина хлопает в ладоши и улыбается еще шире.

— Но слова песни так ни разу и не разобрал.

Значит, Каин не тупит. Или тупит, но в другом смысле. Все слова юнков ему понятны, а для других это чужой непонятный язык. Получается, что языкового барьера для Сильнейшего из магов не существует. Это еще одна плюшка его магии?

— А каково оно впервые? — спрашивает у Берта Лина, чуть подаваясь вперед.

— Ну, — тянет Берт и чешет темный вихрастый затылок.