Царевич Горохов - Наследник Поневоле

— Чуток походи по твердой земле, пообвыкнись.

Да, удивительное это все-таки было ощущение — стать в одночасье большим и взрослым! Внутри нового тела Горохов, конечно же, ощущал себя прежним, однако внешне он вполне сошел бы за добра молодца ядреных лет. Так его друзья, как выяснилось, и задумали с самого начала.

— Ты — жених из самого Киева, так и знай. Звать тебя...

Иван-Ветер на миг призадумался.

— Чего же далеко ходить? Князем Андреем будет, — довольно хохотнул Сидор.

— А что? — поддержал его Вороныч. — Неплохо, очень даже ничего.

— И самое главное, что нового имени придумывать не надо, — добавил Иван. — Решено — быть тебе младым киевским княжичем Андреем. А мы твои заединщики, слуги-оруженосцы и вьючные животные. Не возражаешь?

Андрюша не возражал, в отличие от Сидора, который возмущенно проблеял что-то в адрес «всяких там остряков». Теперь на Горохове был красивый красный кафтан, подпоясанный золотым кушаком, синие шаровары, заправленные в алые атласные сапоги. Аккуратная шапочка с пером на модный мазурский манер была лихо заломлена назад.

Ни дать, ни взять — молодой жених.

И они направились прямиком к башне, где их уже поджидали три соискателя на руку и сердце царевны Марьи. Первое время Андрею казалось, что он ступает широченными, не по размеру сапогами, а само тело облачено в надутый комбинезон замысловатого маскарадного костюма. Но понемногу все его ощущения и чувства пришли в норму, и он освоился со своей новой ролью. В конце концов, это было даже весело!

Ревнивые глаза, косые взгляды, деланное равнодушие и затаенные угрозы — вот далеко не полный перечень чувств и эмоций, которые выказали новоиспеченному киевскому княжичу царевич, королевич и степной хан.

Разумеется, они не были в восторге от еще одного претендента на руку Марьи-царевны. Только король-королевич Густав сохранял нордическое спокойствие, всем своим видом как бы говоря: конкурентом меньше,конкурентом больше — какие все это, право, пустяки!

Поэтому никто из них с Андрюшей не поздоровался, не спросил имени, не справился, как дела.

Очевидно, пришельца никто не воспринял всерьез уже потому, что он заявился сюда пешим!

Сигизмунд, покачиваясь в седле нового коня, воротил нос от всех, и, прежде всего, от варяга Густава. Густав в своем рогатом шлеме и кожаном панцире разъезжал вокруг башни, по-хозяйски обстукивая ее стены. Северянин словно пробовал на прочность древний камень и что-то деловито бормотал себе под нос на гортанном северном наречии.