Новые сказки на старый лад

Там и свадьбу сыграли скорую. Был у них пир горой, а меня, конечно, не пригласили, — снова усмехнулся Кощей. — Но и став царицей, меня одного любила Маланья, и ты мой сын, Ванюша. Сама она мне это сказывала.

Почувствовал Иван-царевич, как закружилась у него голова, и будто снова забыл он, куда пришел и зачем. Оглядел добрый молодец себя с изумлением, увидел пояс узорный — и все вспомнил. Морочил его Кощей. Ох, морочил. Но подловить злодея на лжи можно было.

— Если так-то любил ты мою матушку, зачем же силой похитил? — спросил Иван-царевич.

— Не силой, Ванюша, — возразил Кощей. — Хотела она пойти со мной, но царь Фаддей человек уж больно хороший оказался, к молодой жене ласковый. А Маланья-раскрасавица была добрая душа, и совестно стало ей Фаддея расстраивать. Вот и забрал я ее волшебством своим, чтобы она на душу груз не брала. А тебя оставил, потому как не знал еще тогда, что ты мой, это уж тут она мне призналась. Я думал, заберу тебя тоже, да царь Фаддей стал беречь тебя пуще глазу, даже к самой Яге обратился, чтобы она на царство его чары защитные навела.

Стоял Иван-царевич перед Кощеем ни жив, ни мертв. Неужто все правда? Или морочит его злодей? Или правда? Или морочит его злодей? Кружилась, так кружилась бедная Иванова голова.

Собрался Иван-царевич с силами и новый вопрос задал каверзный:

— А мою-то Василису ты для чего забрал? Или скажешь, она тоже только тебя любит?

Тут усмехнулся Иван-царевич, потому как точно знал, что его одного любила Василиса, как и он — ее одну.

Кощей покачал головой:

— Нет, это я тебя увидеть хотел, Ванюша, а ты все не шел ко мне да не шел. Страсть любопытно было узнать, каким ты вырос. Теперь вижу, не обманула молва: и молодец добрый, и воин славный, таким любой отец гордиться будет. И на матушку свою Маланью-раскрасавицу сил нет как похож.

Вздрогнул Иван-царевич, слыша из уст Кощея речи отеческие. Потому особенно, что и царь-отец — царь Фаддей — ему не раз почти то ж говорил.

Но не так просто было сломить дух добра молодца, и еще вопрос задал Иван-царевич:

— Если правда все это, что ж не вернул ты матушку из своего царства назад, когда увидел, как она чахнет?

Снова склонил голову Кощей и ответил:

— Вот тут виноват, правда твоя.