Новые сказки на старый лад

И не было во всем царстве Кощеевом, да, казалось, и во всем мире сказочном, других звуков, кроме лязга их мечей, тяжелых шагов и трудного дыхания.

Раз пошатнулся Кощей и упал на одно колено. Встрепенулось сердце у Ивана-царевича. Но Кощей быстро поднялся, не дал противнику своей слабостью воспользоваться. А Иван сам уж еле на ногах стоял, но везло ему пока врагу этого не показывать.

Опять покачнулся Кощей. Меч свой волшебный уткнул в землю да оперся на него, как на посох. Опешил Иван-царевич от такой перемены и тоже меч опустил: не поднималась рука молодецкая безоружного рубить, хоть бы и Кощея.

— Крепко сердишься ты на меня, Ванюша, — вздохнул Кощей. — А вот за что, не больно я ведаю. Может, расскажешь?

Насторожился Иван-царевич от вопроса этого. Не мог ведь Кощей не знать, что жену его похитил. А раз так, то провести Ивана хотел злодей речами своими.

Но на вежливый вопрос надо и ответ держать вежливо. Таковы законы сказочные.

Ответил Иван:

— Оттого и сердит я на тебя, Кощей, что похитил ты жену мою, Василису Премудрую, а до нее — матушку мою, царицу Маланью-раскрасавицу.

Долго глядел Кощей на Ивана-царевича, а потом склонил голову и отвечал:

— Так и есть, похитил я и жену твою Василису, и матушку — Маланью-раскрасавицу.

Честный это был ответ, пенять не на что, но закипела от гнева кровь молодецкая.

— Коли признаешь, что похитил, так и верни сей же час! — потребовал Иван-царевич у Кощея.

— Вернуть тебе, добрый молодец, я могу одну только Василису, — ответил Кощей со вздохом. — Маланья-раскрасавица от тоски сгинула к исходу первого года в царстве моем.

Всегда знал Иван-царевич, что мало надежды у него спасти матушку, а все же навернулись на глаза слезы, на силу удержал их добрый молодец.

Прошептал зло:

— Давно надо было мне призвать тебя к ответу, злодей. Давно бы я и призвал, если бы не так сильно тревожился обо мне царь-отец.

— Царь-отец? — переспросил Кощей и вдруг усмехнулся криво. — Иван, я твой отец. Я, а не царь Фаддей.

Тут словно очнулся Иван-царевич, вспомнил, что Кощей словами своими его морочит, и ответил яростно:

— Совсем ты из ума выжил, костяной мешок, в замке своем сидя.

— Правду я говорю, Ванюша, — стал настаивать Кощей. — Еще когда была твоя матушка девицею-царевной, полюбил я ее, а она — меня. Но не хотели ее родители дочку любимую за чародея злого отдавать. Стали искать ей мужа роду царского. Созвали гостей из двенадцати царств окрестных, и как увидел ее молодой царь Фаддей, так и влюбился без памяти.