Герой на диване

— договорить я не успел, паршивец кинулся на меня.

Выставив руки в ожидании удара, я инстинктивно закрыл глаза. Секунда, две, три... Ничего, вот только по ощущениям — я не сижу, а лежу. Первая мысль почему-то, что я в больнице, вышел из комы. Открыл глаза, чтобы убедиться. В очередной раз за день выругался.

Вместо белой чистенькой палаты с красивой (можно и не очень) медсестрой, я валяюсь в какой-то норе, иначе не скажешь. Вытянутый длинный ход багрово красного цвета, диаметром метра два, не больше, на ощупь — камень, но теплый, в воздухе витает едва уловимый аромат мяты.

— Я умер и попал в ад, — вторая мысль оказалась не умнее.

— Умер он, как же, такого убьешь, — послышался знакомый до боли в кулаках, хрипловатый голос.

Вскочив на ноги бодро, энергично, словно вот только что выпил ведро энергетика, я принял боксерскую стойку. Благо, на мне появились трусы — чисто советского фасона, синие в горошек.

— Успокойся, глубоко вдохни, досчитай до миллиона, — из-за угла (а откуда здесь углы?) вальяжно вышел черт в махровом халате, с зажатой в зубах трубкой, держа в когтистой лапе бокал с какой-то жидкостью.

— Я тебе сейчас посчитаю, примерно до тридцати двух, — огрызнулся я ради приличия, но руки опустил — угрозы, вроде, не видно.

— Грубиян, хрю, — мой похититель уселся на выступ пола (а он откуда взялся?), уставился в мою строну кошачьими зрачками, перекатывая трубку во рту.

— Ну, и что дальше? На органы пустишь? — оглядываясь вокруг в поисках, куда бы присесть, поинтересовался я.

— Кому нужны твои органы? — вопрос был явно риторический. — Давай я тебе кое-что расскажу, а ты будешь внимательно слушать и запоминать.

— Валяй, чертила, — не найдя, куда сесть, я облокотился о стенку, скрестив руки на груди.

Я разговаривал с элементом мистической силы (или глюком) спокойно, без нервов — страх, паника, шок будут потом, когда мозг окончательно все осознает.

— Так вот, во-первых, я не черт, а бес.

— Да хоть трактор Белорус, главное, чтобы не наезжал, — я бесцеремонно перебил рогатого.

— Причем здесь трактор? — черт, а теперь уже бес, уловил сарказм, обижено нахмурил брови. — А будешь перебивать, обижусь и уйду.

Я поднял руки, мол, просвещай меня, темного. Желание узнать хоть что-нибудь пересилило все остальное.