Всё хорошо, что хорошо кончается

Может быть, мои голова и уши слишком сильно замёрзли, и теперь я не в состоянии понимать речь? Но нет, вот я слышу Тилли, и вроде бы слова мне знакомы.

— ...какие узоры, ах, какие узоры! — щебечет она. — Вы непременно покажете мне, как их...

— Простите, — говорю я сипло, — не понимаю.

— Имя мне — Нииуш, — повторяет старик. — Твоё?

— Ах вот что, — с облегчением вздыхаю я. — Сильвер, меня зовут Сильвер.

Старик глядит в сторону и подаёт кому-то знак. Я замечаю, что его крупный нос со лбом в профиль образуют одну линию.

— Иду, иду! — слышу я старческий скрипучий голос.

Повернув голову, я вижу и саму женщину. Кажется, будто голос старше неё на несколько десятков лет: она стройна и высока. Лицо её, напоминающее по цвету древесину дуба, выглядит гладким, и лишь поседевшие косы, доходящие едва не до колен, говорят о том, что женщина уже не юна.Правда, когда она подходит, становится заметно, что кожа её покрыта множеством морщин — от тонких до глубоких, будто рубцы. На незнакомке такая же одежда из тёмно-серой грубой шерсти с завёрнутыми до локтя рукавами, штаны из кожи и высокие меховые сапоги.

— Туула, — представляется женщина, чуть склоняя голову на бок и пристально меня рассматривая. — Выглядишь слабым тоже. Вам ли остановить вечный холод, вечную ночь?

— Вечную ночь? — переспрашиваю я. — Мы уж точно не собирались ничего останавливать.

— Нела знакома нам, — с достоинством отвечает Туула. — Она ушла.

— Куда ушла? — спрашивает Гилберт. Они сидит неподалёку, у огня, на шкурах, прикрывающих пол.

— К людям своего племени, — звучит ответ. — Ушла давно. Думала, что сможет остановить вечный снежный мрак. Но холод всё так же сковывает землю, а ночи всё длиннее.

— Ох, звучит всё это совсем плохо, — бормочет Андраник. — Надеюсь, это не означает, что она умерла.

— Типун тебе на язык! — толкает его Тилли. — Расскажите, пожалуйста, где Нела сейчас и как нам её найти?

— Что даст знание, если не по силам путь? — усмехается старая женщина. — Пейте, ешьте. И спите.

С этими словами она скрывается за полотняным занавесом, отделяющим часть этого необычного дома. Нииуш поднимается и следует за ней, не сказав нам больше ни слова.Я осматриваюсь. Вход здесь совсем низкий — помню, мы пробирались едва ли не ползком.