Всё хорошо, что хорошо кончается

Вместо двери проём завешен плотными коврами, простыми, без узоров, серыми и белыми. Стены тоже укрыты коврами и шкурами, но в просветах я вижу что-то, напоминающее мне ледяные замки моего детства. Дом округлый, центральную часть занимает грубо сложенный очаг, и дым выходит в дыру на крыше.

— Это же снежный дом, мне не показалось? — спрашивает у нас Тилли, вынимая гребешок из саквояжа. — А почему? Зима ведь только началась. Они строят дома лишь на зимнее время, или у них тут всегда так холодно, как думаете? Ай, проклятые волосы совсем спутались.

— Вряд ли кто-то стал бы возводить себе новый дом каждую зиму, — размышляет Гилберт, сводя брови к переносице. — Это утомительно. И помните, эти люди упоминали вечный холод? Кажется, что-то здесь идёт не так. Понять бы, почему.

— А кстати, нам предлагали что-то съесть, — напоминаю я и вздрагиваю. Несмотря на то, что меня тщательно укутали, холод ещё не покинул тело. — Не знаю, как вы, а я бы перекусил.

Гилберт указывает на блюдо, которое оставила Туула.

— Кажется, там рыба, — говорит он. — Ты только всё не съедай, а то знаю я...

Тут он прерывается. На лице его застывает напряжённое выражение, и я невольно прослеживаю за направлением его взгляда.Отогнув угол ковров, прикрывающих вход, в хижину заглядывает пятнистый зверь. Он хищно глядит на нас, поводит мордой, втягивая воздух, и проскальзывает внутрь.

— Помогите! — немедленно вопит Андраник. — Спасите нас! На помощь!

В ответ на этот крик из-за занавеси выглядывает Туула.

— А-а, Старая Аннеке почуяла рыбу, — скрипуче смеётся наша хозяйка. — Старая Аннеке хорошо потрудилась, нашла вас, заслуживает награды. Пусть она подождёт, я дам ей свежей рыбы.

С этими словами Туула ненадолго скрывается из виду. Зверь терпеливо ждёт, усевшись у стены, лишь облизывается раз или два. Когда старуха показывается, она бросает рыбу в воздух, и пятнистый зверь ловко её ловит. Сжав добычу в зубах, он выбирается из хижины, чтобы поесть снаружи.

— Ничего себе! — восхищённо подпрыгивает Тилли, забывая про гребешок в наполовину прочёсанных волосах. — Кто это, кто это? Какая пушистая! Можно, я потом её поглажу?

— Старая Аннеке — последняя в своём роду, — отвечает Туула, вытирая ладони прямо о штаны. — Как и все мы. Дети снежных котов вырастали с детьми нашего племени, теперь лишь старики остались. Грустно это. Но сейчас время сна, не время слов.