Постмортем

— Нет, он просто однажды пропал, и отец сказал, что его перевели в загородный дворец, чтобы поправить здоровье. Слушай, я вот думаю… — Жози пристально взглянула на Клауса, сидевшего у некроманта на плече. — А ты не мог бы найти Альбрехта и узнать, что он замышляет? На случай, если всё пойдёт не так.

— Шпионить? — возмутился крыс. — Ну уж нет.

— Ты же был гусаром! — не сдавалась королева. — Считай, что идёшь на разведку.

— Хм. Ваше Величество, та разведка, к которой я привык — это когда вы собираете ватагу, берёте с собой штук двадцать пистолетов и обходите противника по лесам, а потом нападаете из засады и вырезаете всех, кто носит мундир неправильного цвета.

Девушка поморщилась:

— Наглец!

— Мысль хорошая, — поддержал королеву Тальф. — Но, думаю, если всё получится, нам и не понадобятся глаза в лагере Альбрехта.

— Ваше Величество! — Вильгельм снова ухитрился подкрасться незамеченным. — Для коронации всё готово, — министр склонил голову в поклоне.

— Нет, — буркнула Жози и отряхнула подол платья. – Покончим с этим поскорее. Э-э, — девушка повернулась к Тальфу. — А у нас ещё есть время? Ты сможешь поприсутствовать?

— Конечно, — ободряюще улыбнулся некромант. — Поприсутствовать — это я с удовольствием.

Во время коронации отца Жозефины двор истратил десятки тысяч крон на празднование. Карнавал, фейерверки, торжественный приём во дворце, а на улицах – бесплатное вино и угощения для всех.

Как бы ни хотелось с ними поспорить, но в этом случае старики были правы. Коронация Жози мало походила на торжества в честь её отца.

Вместо собора – часовенка в опустевшем нежилом крыле дворца, где по углам стояли пыльные вазы с давно засохшими цветами, а в комнатах неупокоенными призраками завывали сквозняки.

Вместо сановников, министров, придворных и знати – Тальф, Вильгельм, копошащийся у их ног Клаус и верховный жрец культа Темнейшего. Последний – высокий и худой, в роскошном чёрном одеянии, расшитом серебряными символами, – вплыл в часовню последним и закрыл дверь.

Двигаясь неестественно плавно, жрец зажёг свечи и воскурил благовония, после чего повернулся к Жози. Девушка грызла ногти и притопывала ногой в волнении, глядя на лежавшую на алтаре корону.