Постмортем

Для того, чтобы описать его, потребовалось бы несколько страниц, заполненных эпитетами и метафорами, призванными показать, каким он был корявым, мрачным, уродливым и контрастирующим со всем вокруг. Это дерево помнило первых жрецов, которые совершали у его корней дикие варварские обряды. Помнило оно и первых лицензированных некромантов, которые совершали те же обряды, только в менее странной одежде, со скучающим выражением лица и без обязательных оргий в конце.

И сейчас у подножия этого древнего исполина, накрывшего кладбище своей кроной, разливался свет настолько яркий, прекрасный и чистый, что у стороннего наблюдателя не осталось бы никаких сомнений — перед ним абсолютное зло, потому что лишь у абсолютного зла хватило бы нахальства напялить на себя столь безупречно белые одежды.

Свет этот исходил от свадебного платья безликой призрачной девушки с длинными волосами, которые красиво и плавно развевались в воздухе, словно водоросли, подхваченные подводным течением. Из этого же платья вырастали ленты полупрозрачного тумана, которые обвивали зависших над землёй гвардейцев и очень недовольную Жозефину.

Последняя упрямо пыталась вырваться несмотря на то, что Тальф строго-настрого запретил ей это делать.

Щупальца поменьше оплетали ветви дуба и тянулись к другим деревьям, едва заметно пульсируя и поблескивая в высокой траве.

Девушка, изгибаясь как лента гимнастки, грациозно скользила в воздухе от гвардейца к гвардейцу, заглядывала в их белые глаза, касалась бледными ладонями осунувшихся лиц и долгими страстными поцелуями впивалась в тёмные, почти чёрные губы.

В эти моменты из глаз и рта очередного громилы шёл странный белый дымок, а в голове Тальфа звучал негромкий женский стон, которым можно было иллюстрировать в энциклопедии значение слова «сладострастный».

— Пошли на кладбище, Тальф, — пробубнил молодой человек, передразнивая Жози, которая в этот момент изо всех сил брыкалась и пыталась укусить туман. — Вызовем мертвяка, поболтаем…

Парой часов ранее они с принцессой собирались вызвать духа подревнее и поболтать о старых временах.

Для Тальфа это было полезной практикой, а для авантюристки Жозефины — развлечением. Кто же знал, что вместо безобидного призрака появится жуткая тварь?

Обычно дикие привидения сидели себе спокойно в заброшенных зданиях и лишь изредка подвывали, отпугивая мародёров и искателей приключений. Они сами побаивались неадекватных живых, от которых можно ждать любой гадости.