Постмортем

Он был готов уснуть прямо здесь — на низком диванчике, от которого пахло плесенью.

Часы пробили шесть вечера уже пятнадцать минут назад, но колдуны всё прибывали. Пунктуальность не входила в число добродетелей тех, в чьём распоряжении были сотни лет.

— О, дорогой мой, я думал, вы умерли! – зелёный и раздутый как жаба мёртвый колдун в пышном старомодном наряде похлопал по плечу надменного мужчину в фиолетовой накидке с меняющимся рунным рисунком.

— Так я и умер, — ответил тот. — Где-то пять лет назад.

— Как летит время, надо же…

В зал величаво вплыла восседающая на паланкине, несомом четырьмя широкоплечими полуодетыми красавцами, баронесса Леонтина — тонкая, как кость младенца, и такая же бледная дама, глядя на которую можно было бы придумать слово «экзальтация», если б его до сих пор не существовало. Длинное и узкое, как футляр, платье, которое ухитрялось быть одновременно чёрным и прозрачным, распущенные тёмные волосы, торчащие в разные стороны в хорошо организованном беспорядке, золотая диадема со змеиной головой, массивные браслеты на запястьях и лодыжках.

Она жила где-то в глуши, выбиралась в город только в особенных случаях и занималась чем-то далёким от классической некромантии – кажется, исследовала омолаживающие свойства крови девственниц и связей с молодыми мужчинами, — но каждое её появление в столице неизменно производило фурор. Вот и сейчас все мужчины, которые были живы и не были чрезмерно увлечены наукой, уставились на неё, как стая волков на аппетитного оленя.

Объединившись, собравшиеся в этом зале некроманты могли бы захватить мир, но, к счастью для последнего, объединиться дольше чем на пять минут они не смогли бы ни при каких условиях.

В каморку заглянул Кассиан:

— Ты готов? Мы начнём, когда часы пробьют половину седьмого. Ох, — он обернулся, — надеюсь, они не поубивают друг друга. И нас с тобой, — колдун исчез, дверь закрылась.

Тальф кивнул и в который раз засунул вспотевшую ладонь в карман накидки – убедиться, что шпаргалка его речи на месте.

Издалека донёсся переливистый звон. Тальф стиснул зубы, пытаясь побороть мерзкую слабость, поселившуюся в груди и животе.

— Дамы и господа, минуту внимания! – обратился Кассиан к гостям. – Мы начинаем!

— Фридриха нет! – раздался недовольный выкрик из зала.