Постмортем

Она напугана, она сердится и, боюсь, может действовать несколько импульсивно. Поэтому я бы рекомендовал выдвигаться немедленно. Мой экипаж уже здесь, вам нужно как-то подготовиться?

— Даже не знаю, — молодой человек помотал головой, глядя на то, как по двору с чрезвычайно деловым видом носятся гвардейцы. Сейчас они были куда активней обычного и, похоже, на этот раз не имитировали занятость. — Это ведь может быть опасно, верно? Нас могут захватить?

— Могут, — нехорошо усмехнулся Кассиан.

— Он не в замке, — рассеянно ответил Тальф и лишь потом спохватился. — Я видел, как он уходил, — торопливо соврал он, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Через ворота. Главные.

— Ну и ладно, — никак не отреагировал Кассиан. — Пусть и через главные. Едем!

До знакомой чёрной кареты с черепами пришлось чуть ли не бежать бегом — ректор очень торопился и, казалось, еле-еле сдерживал желание взять Тальфа за руку и потащить волоком.

— Гони! — Кассиан закрыл дверь, и мёртвые кони начали набирать скорость. Бросив взгляд в окно, Тальф увидел, как в их сторону несётся кто-то из дворцовой прислуги. Парик с буклями смешно подпрыгивал, а золотое шитьё пускало солнечных зайчиков, когда человек размахивал руками.

— Там… — начал молодой человек, но ректор лишь покачал головой.

— Я ничего не заметил. А ты?

Выбраться из замка удалось без проблем, однако на улицах начались проблемы.

Центр города оказался наводнён гвардейцами, которые деловито перегораживали проезд бочками, повозками, столиками летних кафе и разным хламом, который обычно держат в подвале, потому что жадность не даёт выкинуть.

— Что происходит? — удивился Тальф после того, как выглянул из окна кареты и поймал кучу угрюмых солдатских взглядов.

— Готовятся, — непонятно ответил задумчивый Кассиан. — Судя по всему, Вильгельм не хочет дать нам поговорить с Ковеном.

— Сто-ой! — послышалось впереди. — Тпр-р-р!.. Кто едет?

Карета остановилось.

— И что же нам теперь делать? — насторожился Тальф.

— Надеяться, что мы успеем.

Отряд гвардейцев выстроился в колонну на улице, ведущей в Яму. Глубокая канава, где в грязи возились многоногие и многоглазые создания, которым учёные ещё не подобрали названий, разделяла два мира — тот, где магия рождалась, и тот, где её применяли.