Постмортем

По одну сторону — аккуратные доходные дома в несколько этажей, чистые и ухоженные, со скульптурами, колоннами и большими окнами, по другую — кривые чёрные хибары с остроконечными крышами причудливых форм, горгульями и ржавыми флюгерами.

— Не нравится мне это, — в четырнадцатый раз за последние два часа произнёс командир отряда — сержант, похожий комплекцией на платяной шкаф модницы — несоразмерно широкий и раздутый, будто вынужденный сдерживать напор рвущихся наружу платьев. — Не нравится — и всё тут! — пятнадцатый раз.

Впрочем, он не был одинок в своём мнении. Мысль о походе в район некромантов ни у кого не вызывала энтузиазма: ни у офицеров, которые благоразумно держались за спинами подчинённых, ни, тем более, у солдат, с подозрением глядевших на безлюдную узкую и грязную улочку, над которой почти смыкались крыши домов. На уровне вторых-третьих этажей и крыш виднелись переброшенные доски, мостики и лестницы, по которым запросто мог пройти человек, а из тёмных и выглядящих нежилыми мансардных окон на голову запросто могло что-то свалиться — и хорошо, если это будет содержимое чьего-нибудь ночного горшка, а не камень или бочонок пороха с дымящимся фитилём.

Обезлюдевшая Яма казалась затаившимся живым существом, которое неумело притворяется частью города и выжидает, когда добыча сама шагнёт в пасть.

Порыв холодного ветра принёс с собой крупные тяжёлые капли нового дождя и перезвон часов на далёкой Старокоролевской башне, от которой был виден лишь острый, как игла, тёмный силуэт.

— Шаго-ом!.. Арш!

Сотня левых ног в тяжёлых сапогах шагнула вперёд по мокрой мостовой и громогласный «Плюх!» на мгновение перебил шелест дождя, барабанившего по черепице и мокрому дереву. Воинство двинулось вперёд и ступило на территорию колдунов, настороженно косясь по сторонам и крепко сжимая в задубевших от холода ладонях ружья с примкнутыми штыками.

Утешала лишь мысль, что ещё несколько сотен гвардейцев в это же самое время вступают на территорию притихшей Ямы с разных направлений.

Левой.

Левой.

Раз-два-три.

Ни звука, ни движения. За поворотом улица резко сужалась: между стенами домов могли едва-едва протиснуться два человека, не злоупотребляющие сладким и жареным.