Приключения Стива и Форли

— Да что ты говоришь?! Может, ты найдёшь нам новые артефакты или…

— Прекрати истерику и выслушай.

Стив глубоко вдохнул и выдохнул, а затем показал, что готов к диалогу.

— Этот Юнин сказал, что отчитывается Джониеку, так?

— Ну?

— Напомни, что вчера сказал наш миролюбивый правитель, когда узнал, что убили каких-то преступников?

— Что… ему не доложили, — до Стивена начало доходить. — Этот Юнин дурит его и нас!

— Именно! Уверена, это он — новый «босс» этого твоего Додо. Поэтому тот и не боялся ни стражи, ни простых людей.

— Вот урод! — воскликнул Стив. — Если он это провернёт, нам останется торговать только свечами!

Единственным товаром, который худо-бедно, зато стабильно шёл в зимний период, были обыкновенные восковые свечи. Никто из братьев не мог вспомнить, как они проникли в их ассортимент, но оказались единственными на несколько кварталов вокруг, кто вообще продавал столь необходимый расходник.

Послышались шаги и зевота — это со второго этажа спустился заспанный Форли.

— Что происходит? — поинтересовался маг, растерянно посмотрев на встревоженных друзей.

Когда ему пересказали происходящее, он повторил вслед за братом:

— Вот урод!

— Но зачем ему наши артефакты? — задумался Стив.

— Думаешь, здесь нет ничего, чтобы он не мог применить? — пожала плечами Рин. — Да взять хоть вон тот шлем, что, бесполезная вещица?

Поспорить с ней было сложно. Неказистый на вид, достаточно примитивный медный шлем будучи надетым на голову позволял видеть истинные эмоции других людей. Схематично, в виде простеньких рисунков, но всё же.

Колокольчик вновь зазвонил, а спустя некоторое время в лавку, слегка покачиваясь, вошёл Гевент. За ним по пятам следовал высокий, усатый солдат в роскошной форме, с золотым шлемом и инкрустированной драгоценными камнями саблей. Стив не знал, откуда Джониек набирает таких людей для своей гвардии, но лица, телосложение и даже повадки у них были одни на всех.

В последнее время гвардейцы сопровождали первосвященника на постоянной основе. Не то чтобы Гевенту грозила какая-то опасность, скорее они следили за его моральным обликом. Теоретически это означало, что первосвященник сел на диету, бросил пить и перестал был ежедневным посетителем таверн.