Приключения Стива и Форли

Капитан взял лист бумаги, написал на нём короткую записку, а всё остальное свободное пространство щедро изрисовал собственной подписью.

— Свободны, — так, словно они отвлекали его от очень важных дел, отмахнулся от гостей Шинку.

Форли хотел было уточнить, куда им дальше, но его за шкирку вытащил наружу Везави, который буркнул, да так, чтобы капитан точно услышал:

— Если мы задержимся здесь ещё хотя бы на десять секунд, то я пущу его на колбасу.

Впрочем, дальнейшее направление в любом случае нашлось само собой в лице офицера, поджидающего их снаружи, который даже не взглянув на записку принялся раздавать указания:

— Новобранцы? Чудесно! Я — капрал Крюге.

И пускай он был молод и его грудь не была усеяна знамёнами, как у того же Шинку, но не подчиниться его властному голосу Форли не смог бы при всём желании.

Далее начался цирк, к которому мага жизнь ну никак подготовить не могла. Интендант, отвечающий за одежду, буквально сидевший на ящиках с ней, сообщил, что формы нет и не будет, а что там думают на этот счёт какие-то офицеры его не заботит. С помощью «обаяния» Везави им всё же удалось заполучить два комплекта. Правда таких размеров, что даже убийца выглядел в них словно школьник в костюме отца, не говоря уже о куда более миниатюрном маге.

— Не проще было взять сразу нужный размер? — уточнил Форли, глядя на то, как Везави с помощью нитки и иголки приводит свою форму в соответствии со своими размерами.

— «Нужный размер»? В армии?! — фыркнул тот. — Хорошая шутка.

— Эм, но… это не шутка.

— Тогда это глупость. Запомни: в армии есть только один размер формы — тот, который можно подшить под себя. Держи.

Магу вручили моток ниток и внушительных размеров иголку.

— Эм, я не умею… — начал Форли

— Поосторожнее со словами, — посоветовал в ответ Везави, переодеваясь прямо на глазах у всего лагеря.

Что удивительно, в военной форме убийца смотрелся вполне органично. Просто как очень высокий, не самый красивый мужчина средних лет.

— А как тогда…

— «Уже приступаю». Ладно, закончишь позже, идём, пока не стало совсем темно.

Правда в словах убийцы была — на лагерь медленно, но верно опускалась ночь.