Приключения Стива и Форли

— Странно, а я думал, что он будет ещё несколько дней ныть насчёт всего этого, — удивлёно заметил сам себе маг.

— Ты, по-моему, забыл, что твой брат жил такой жизнью целых два года, — сказала Рин. — Мне почему-то кажется, что вспомнить о былом ему было очень даже приятно, несмотря на беготню и прочее.

Форли растерянно посмотрел на неё, а затем вслед брату. Кажется, Стив мурлыкал себе под нос какую-то мелодию.

— Идём, посмотрим, осталось ли что-то от лавки, — поманила мага за собой дворфийка.

Новый год и прочие неприятности

Стив, кряхтя, затащил в лавку кучу слабо позванивающих при встряске ящиков.

Лавка подержанных артефактов сейчас больше напоминала магазин новогодних украшений. Это сравнение было не так уж и далеко от истины. Рядами стояли полки с шарами, змеями вились ленты мишуры, а из разнообразных фигурок можно было насобирать целую игрушечную армию. В углу, словно цитадель зла, высилась под самый потолок украшенная всем чем только можно ёлка.

Новый год братья привыкли праздновать со времён жизни в Перекрестке. Правда, в бесконечном городе это делали несколько хаотично из-за огромного количества абсолютно разных культур.

Для эльфов это было днём воспоминаний, когда не столько праздновали, сколько ностальгировали. Хорошим тоном в эльфийском обществе считалось написать в этот день стихотворение или картинку, словом, как-то запечатлеть ускользающее «сегодня» их вечной жизни.

Дворфы собирались своими кланами, а так как редкий из них насчитывал меньше нескольких тысяч человек, сабантуй всегда получался знатный: пиво текло даже не реками, а океанами, шум стоял такой, что от него тряслись горы, а уж что творилось в залах подземных цитаделей… Заканчивалось всё обычно тем, что представители двух разных кланов в процессе попойки пересекались и… ну, в общем-то, концептуально ничего не менялось.

Новый год у орков напоминал дворфийский, только начиналось всё с драки, ею же продолжалось и заканчивалось только тогда, когда падал навзничь последний её участник.

Ну и, разумеется, люди. У них одних традиций празднования существовало примерно столько же, сколько у всех остальных рас в бесконечном городе.

В Марке же, в которой братья жили, этот праздник обычно отмечали в конце лета.