Закладочки. Фабрика героев

Так дошел он до самой большой юрты в самом центре становища. А жил в той юрте сам хан Укроп. И была у Укропа дочь Натрия, красавица неписаная. Лицом белее снега, косами чернее ночи, станом тонка, грудью привлекательна. А голос у нее был – заслушаешься!

Стоило Хлориду войти в ханскую юрту и увидеть Натрию, потерял батыр дар речи и взор отвести от нее не смог. Полюбилась Натрия Хлориду. Но не полюбился Хлорид Укропу. Еще бы! Какой-то батыр из безвестного полустанка – ни роду, ни богатства, одна только удаль батырская! Зато удали этой – хоть отбавляй.

Не позволил Укропу закон гостеприимства сразу прогнать Хлорида. Коли гость в юрту вошел, следует его к очагу усадить, пловом попотчевать да кумысом* напоить, да о странствиях его расспросить.

Долгую беседу вели батыр Хлорид и хан Укроп. До рассветных сумерек сидели – а ночи зимой в Бескрайней Степи длинные. Укроп вопросы каверзные задавал, а Хлорид все без утайки рассказывал, а сам все на Натрию любовался и никак налюбоваться не мог. Видел хан это и злился, и все думал, как бы от батыра избавиться.

- Что ж, вижу я, нашел ты в моей юрте то, что искал так долго, – наконец молвил хан, – да только не могу я тебе дочь мою единственную отдать, потому что обещана она в невесты самому Колотун-бабаю*.

Услышав это, вздрогнула Натрия, но промолчала. Если и был у отца какой уговор с хозяином зимы, то не знала она об этом. Не знал об этом и сам Колотун-бабай, но на беду именно в этот момент он проезжал мимо ханской юрты да услышал невзначай.

Все в Бескрайней Степи боятся хозяина зимы. Суров Колотун-бабай, но справедлив. А больше всего не любит он, когда его именем ложь покрывают, дескать, например, он-де поморозил стадо овец, а не нерадивый чабан* поленился загнать их в теплое стойло. Не стерпел Колотун-бабай и в этот раз, спешился и вошел в юрту хана Укропа. Холодом повеяло отовсюду, даже яркое пламя в очаге присмирело, съежилось до голубых язычков, греть совсем перестало.

Увидал хан Укроп нового гостя, испугался, понял, что натворил, да поздно уже. Без спросу подсел к очагу Колотун-бабай. Сам невелик, зато седая борода длинна, за кушак заткнута. Да и кушак – не кушак, веревки кусок, и тулупчик на старике кургузый, истертый весь, и чоботы* валяные совсем износились, того и гляди продырявятся. Зато глаза у старика зоркие, огнем холодным горят, насквозь всех видят.