Герой по имени Кигус

Кигус же ничего не заметил, а лишь отвлечено разглядывал собравшихся, а они в ответ разглядывали его.

– Рад наконец‑то со всеми познакомиться, – осторожно начал свою речь герой, пока слуга разносил еду. Тот прикатил небольшую тележку, заставленную всякими разными блюдами. Каждому гостю досталось что‑то свое.

– И мы тоже рады, – громогласно воскликнул великан, – все‑таки у нас редко бывают посетители!

– Так, может быть, выпьем за знакомство? – Кигус подхватил бокал с вином. Но тут же осекся. Ведь у некоторых не было рук, чтобы поднять свою чашу, а у других и чаши не было, поскольку при их размерах нужна была целая бочка.

Однако его поддержали, кто как мог. Один из глаз Леонардо уставился на позолоченный кубок и тот сам поднялся в воздух. Великан попросил слугу принести ему небольшое ведерко. Даже грифон поднял деревянную чашку своей лапой. Совомедведь последовал его примеру. Один только Бармаглот смущенно наколол яблоко на коготь.

– Я вот фруктиком отмечу, – нервно смеясь, заявил он. Все присутствующие тоже усмехнулись, а потом выпили за встречу.

– Скажите, а вы ведь уже известный герой? – спросил Леонардо, едва осушив свой кубок.

– Так сразу и не скажешь, – пожал плечами Кигус, – я стараюсь помогать людям, – произнес он и тут же поправился, – и всем кому требуется помощь.

– А что движет вами? – не унимался злобоглаз.

– Дух приключений, – заявил герой и спешно добавил, – еще сострадание и прочие такие вещи.

– Наверное, здорово это так странствовать и помогать всем! – воскликнул Йорик, – быть таким гордым рыцарем.

Странная компания засмеялась. Лишь Кигус сымитировал улыбку – ему как‑то было не очень весело.

– Может быть, лучше прочитаешь один из своих стихов, Йорик? – вежливо вклинился барон, – к чему вспоминать былое?

– Ладно, почему бы нет! – взревел великан и гордо встал, едва не опрокинув стол, – стих по мотивам моей молодости!

Славный герой прибыл ко мне.

Издалека, с гербом на щите.

Но не увидит теперь его мать

Будет лишь шлем у пещеры лежать!

– Великолепно! – воскликнул грифон.

– Ну, неплохо, – прокомментировал Кигус, – и весело и грустно.

– Смех сквозь слезы, – отозвался Леонардо. Наступило неудобное молчание, так что собравшиеся приступили к еде.

Тут‑то герой понял, о чём говорил барон. Потому что выглядели трапезничающие иные формы жизни весьма отвратительно. Такое зрелище могло легко довести до тошноты любого эстета.