Хлопоты ходжи Насреддина

Ай-яй, такой важный человек и так нелепо шутить!

– Да-да, сознаюсь в этом, полностью признаю свою вину и прошу прощения.

– К тому же вы – хе-хе! – уже с лихвой получили свое. Идите с миром. Хе-хе, святые дубинки!

– О добрейший из судей! – возопил мулла, падая на колени.

– Полностью согласен с муллой, – выступил вперед ходжа. – Я имею в виду доброту. Но остался один невыясненный вопрос.

– Какой же? – кази, занервничав, завертел четки.

– Откуда добрейший кази знает про то, что мулла уже получил свое? И еще про освященные дубинки – о них уж точно никому не было известно, разве что мулле, да и то знание досталось ему несколько болезненно.

– Ну как же? Я слышал… думал… – растерялся кази.

– Так слышали или думали? – продолжал настаивать ходжа, видя замешательство кази.

– Что ты себе позволяешь, старик?! – вскричал кази. – Ты меня в чем-то обвиняешь? Меня, справедливейшего из кази?

– Я – нет, но вот мулла, выбравшийся из вашего дома ранним утром, словно какой вор, в костюме шайтана… И еще оброненные вами слова про дубинки.

– Как ты смеешь возводить на меня напраслину, гнусный мошенник, когда именно ты и твой дружок притащили в мой дом муллу ночью? – сорвался кази, нервы которого были уже на пределе. – Ведь именно ты заварил всю эту кашу.

– Докажите! – усмехнулся мулла.

– Я не буду ничего доказывать! Я просто посажу тебя в зиндан, и люди, наконец, вздохнут спокойно.

– А как же доказательства вины, о которых вы не так давно говорили? Или у кази разная справедливость для муллы и меня?

– Нет… да… то есть… – пожевал губами кази. – Законы едины для всех, ты прав. Извини, я погорячился.

– Понимаю, – ходжа чуть склонил голову набок. – Значит, вы не будете сажать меня в зиндан?

– Пока нет, – надулся кази.

– Значит, выходит, никакой вины на мне нет?

– На тебе нет вины! О старик, оставишь ли ты теперь меня в покое?

– В таком случае мы все же хотели бы знать, почему такой справедливый кази, как вы, пытается отослать из своего дома «шайтана», вот уже дважды досаждавшего людям и совершающего подобные злые выходки, вовсе не похожие на шутки.