Балор, сын Балора, или Подводные камни

— Не рассчитывали! Мой дорогой друг! Что в очередной раз доказывает наличие у вас чудесного, неиспорченного тягой к власти сердца!

Заявление было сомнительным и Айджиана насторожило: можно ли считать отсутствие тяги к власти таким уж доказательством, если властью он и так обладает во всей возможной полноте? Пусть он не разобрался еще во всем, да и претенденты, вроде лорда Сиая, не давали расслабиться, но сам факт, что он является морским царем, это ни в коей мере не меняло. Мигель тем временем продолжал.

— А вот тот великий, — голожаберный снова захихикал, — дон, которого вы легко отбросили, всего-навсего тряхнув рожками, отчего-то купился на призрачную выгоду от неслучившегося возвышения! И вздумал поженить меня со своей дочерью! Чтобы любые возможные выгоды не уходили из его семьи! Нет, вы только представьте, мой рогатый друг, как это низко! Разлучить меня с Фламми! Не пускать на работу! Запереть под домашним арестом и надеяться на какие-то странные, страннейшие, прямо скажем, чудеса! Да с чего бы я вдруг оказался значительной персоной, мой юный рогатый друг? Вот вам не смешно? А мне смешно!

Правда, больше не хихикал, скорее возмущенно пыхтел.

Айджиан осторожно погладил краешек плавника самым кончиком пальца, чтобы не задеть крупным и острым когтем нежную шкурку моллюска. Признаться честно, у предсказания вполне были основания существовать: сначала Айджиану, конечно, необходимо было стать полновластным царем и освободить место первого министра от самоуверенного лорда Сиая, но своим помощником сын Балора хотел видеть именно Мигеля.

— А что у вас ко мне было за дело? — голожаберный достаточно отошел от своих переживаний, чтобы обратиться к чужим.

Вопрос застал Айджиана врасплох: про дело он ляпнул второпях, чтобы успеть вклиниться в паузу, и хотя чувствовал потребность в общении с Мигелем именно делом, не знал, как это назвать, чтобы оказаться правильно понятым.

— Ничего особенного, неважно. Забудь, — словами сознаваться в своей тоске по обществу Мигеля язык не поворачивался. — Главное, тебе и Фламми ничего не грозит.

Голожаберный, однако, во всем оставался бесстрашным и настойчивым:

— Мой юный рогатый друг, вы не смотрите на меня! Это беспокоит! Что-то случилось с вашими друзьями? Вы нашли среди них недоброжелателя? У вас болит глаз? Что-то случилось с вами?!

Мигель обеспокоенно подплыл над ладонью Айджиана, тревожно подаваясь ближе к лицу. Молодой фоморский царь постарался сделать лицо обычным, однако то, что перед ним был Мигель, мешало.