История одного пета

В темноте проплыла надпись, как будто странный старик вытащил из кармана электронное табло с бегущей строкой:

На семью игрока наложено заклинание паралича

Время действия – до финала игры

– Кароноат, грундерон тарован, – послышался жалобный голос Железера.

Светящиеся глаза продолжали движение. При зловещей тишине, разбавленной стуком колес, в купе творилось что-то непонятное, и даже мое хваленое зрение, не могло ничего прояснить.

– Харутим тосгеан тожданро!!! – послышались гортанные слова, затем возник глухой звук удара, и в это время я почувствовал, что хвост обрел подвижность.

Ни мгновения не сомневаясь – правильно поступаю, или лучше сидеть тварью дрожащей, – я прыгнул на странного визитера и ударил его лапой. Вернее, собирался ударить, так как в полете вновь напало оцепенение, и я плашмя шлепнулся на пол. 

Мой коготь зацепился за какой-то шнурок.

Металлически дзинькнуло, вновь пахнуло ледяным холодом и кислотные глаза исчезли. Посветлело и оказалось, что мы давно уже выехали из тоннеля, а поезд… поезд застыл на месте, так как стука колес я не слышал, и картинка за окном не менялась.

Тишина. На нас на всех навалилась ватная тишина…

В окошко было видно, что солнце стыдливо пряталось за облаком. Желание подвинуть солнце и спрятаться вместе с ним возникло и у меня, когда увидел, что осталось после визита старика в желтом балахоне. 

Маргарита Павловна и Семен Алексеевич застыли в позе, в какой их оставил загадочный визитер. Будто играли в «морские фигуры».

Я огляделся по сторонам и икнул, когда увидел за окном странную ворону. Не подумайте, что я такой дикий и впервые вижу это пернатое чудо. Нет, в свое время их громкоголосое племя доставило мне немало неприятных минут, особенно в борьбе за территорию крыши. Однако эта ворона висела в воздухе, ни на что не опиралась и даже не болталась на лесках, как один известный фокусник. Я протер глаза, думая, что это какая-то шутка и неизвестный шутник повесил нам на окно фотографию.

В купе шевелились обалдевшие глаза Пашки, мой хвост и борода Железера, которую обмакнули в красную краску. Краска оказалась кровью, и она медленно вытекала из-под торчавшей в парусиновой груди рукояти кинжала. 

Лезвие переходило в короткую рукоять, которую обвивала стальная змейка, в зубах гада блестел круглый шарик с выбитым орнаментом. Казалось, что змея пытается проглотить шар, и по рубиновым глазкам было видно, что он ей по вкусу.