Смутьяны 2а. Книга пути

Голос сирены оборвался и вдруг зазвучал в другой тональности, почти такой, как у Евстигнея, только мягче и мелодичнее.

Кот замолчал, прислушался. Хвост его поднялся трубой, и котейка осторожно так подхватил песню, запел дуэтом с сиреной.

От воды раздался мелодичный смех – как колокольчики зазвенели.

– Вот нежить, крючок ей в плавник! – ругнулся боцман. – И Евстигнея моего околдовала, кость ей в попу!

Плеснуло, и из пологой неспешной волны высунулась по пояс тонкая девичья фигурка.

Затрепетала, затанцевала, сильно работая рыбьим хвостом.

Огромные таинственные глаза смотрели вверх. Русалка встретилась взглядом с Ратибором и замерла, приоткрыв маленький ротик. А капитан почувствовал, как гулко забилось его сердце.

– Заворожила, – констатировал боцман. – Может вас веслом огреть? А то и, правда, пропадете от любви!

И Ратибор пропал.

На воду спустили ялик, и теперь он на привязи следовал за судном.

В ялике сидел Ратибор. А рядом с ним, придерживаясь изящной ручкой за борт, плыла русалка Ариэри.

Иногда русалка поднимала вторую руку и нежно гладила Ратибора по лицу. А бравый капитан млел и плющился от удовольствия.

А еще они разговаривали. Обо всем на свете и ни о чем.

Да, разговаривали на чистом руситском языке. Нет, представители морского народа общались между собой на собственном наречии, и ведать не ведали других диалектов.

Но предусмотрительный Дремудад настоял, чтобы в экспедицию взяли Учителя.

– Мало ли кого мы встретим во время путешествия, – объяснил дворф. – А тут – раз, и он уже по-нашему, по-руситски, разговаривает.

Вот до какой степени дворф очеловечился и обрусел!

Правда, найти Учителя, который согласился бы плыть неведомо куда, оказалось трудно. Пришлось заплатить гонцу, чтобы он оббежал всех представителей этой профессии в Старгородском княжестве. И все они гонца посылали… При этом упоминая тот самый сакральный корень.

Но один, молодой и амбициозный, все-таки польстился на высокую зарплату а, главное, возможность пополнить свою коллекцию еще парой неизвестных никому языков. Кстати, именно его молодость этому поспособствовала. Учителя ведь тоже люди, и больше трех иностранных языков выучить не способны. А Святомир только-только получил посвящение и разговаривал лишь на трагорском. Так что у него был запас еще в целых два языка!

Вот один – подводный – он и освоил.