Занимательное ботоводство

В Ноксе почему-то очень стеснялись прогонять прочь беженцев, объясняя причину такого решения введённой блокадой. Вместо этого неизменно находились какие-то нарушения, проклятия или контрабанда.

Город одновременно находился в очень выгодном месте, но при этом максимально неподходящем для обороны при опасности с востока. Расположенный в ущелье, Нокс контролировал единственную дорогу в округе. Однако скалы, образующие этот своеобразный коридор, имели покатый восточный склон. Это было очень удобно, если противник, как и предполагали строители, шёл с запада — для них Нокс становился неприступным.

Но любой враг, пришедший с востока, моментально оказывался в выигрышном положении относительно защитников.

Это не было каким-то стратегическим просчётом или случайным недоразумением. Нокс изначально строился для того, чтобы обезопасить Вечнозелёную долину от угроз с запада. Восток же прикрывал Дракенгард по суше, и порт Синий со стороны моря. Никому и в голову не могло прийти, что затем случится политика и изначально хорошая задумка пойдёт наперекосяк.

— Говорят, какие-то психи обосновались прямо посреди Вечнозелёного леса, — отвлекая её, рассказал Руплет. — На что они только рассчитывают?!

— Беженцы? — Пожала плечами Ника.

— Да как-то непонятно. Вроде бы да, но вроде и нет. Точно не из наших краёв.

— Наши к Стражу полян не полезут, — согласилась дворфийка. — Нежить и лесные обитатели сожрут очередных нубов. Нас это никак не касается.

— Хоть какие-то новости! — постарался приободрить её Руплет.

— В наши дни это уже что-то!

— Если они никак не помогут мне спасти это место от самоубийства — не трать моё время, — буркнула Ника и покинула игру.

***

Ника

***

Длинный язык

Переполняемый эмоциями, в основном злобой, Оулле Сависаар резко, почти что рывком стащил с себя виртшлем, отчего достаточно хрупкое оборудование неодобрительно заскрипело. Злился он даже не на кого-то другого, а на самого себя.

Ничего не мешало Оулле увести разговор от острой темы. Не упоминать Африку и чем именно он там занимался.

А даже если так — это большой, активно развивающийся континент, мало ли, какие у него там были дела и интересы. Но разговор случился, коснулся Африки, и Оулле не смог промолчать или соврать.

Вот уже который месяц новый психотерапевт твердил ему, что, избегая неприятных тем, не получится перестать о них думать. Мол, что, как это ни странно, только проговаривая это с другими людьми, удастся примириться с самим собой.