Сломанная корона

А еще у входа в гостиницу замерли изваяниями несколько хорошо одетых горожанок, которые с восхищением смотрели на карету и с завистью – на меня.

О, блин, так вот какие эмоции испытывала Вика Караимова, когда садилась в «Гелленваген» Русланчика! А я-то, убогий, считал, что могу стихами завоевать ее любовь…

- Слушай, - сказал я Крейгу, - а ты никогда не говорил мне, что так богат.

- Зачем? – Джармен пожал плечами. – В Лансане не принято кичиться своим богатством. И потом, я хотел, чтобы ты видела во мне мужчину, а не ходячий кошелек.

- Разумно, - сказал я и с одобрением посмотрел на парня.

Лошади шли самым неторопливым шагом, и поездка от гостиницы до усадьбы Крейгов заняла около часа. Там нас уже ждала Гризельда, разодетая, увешанная драгоценностями, нагримированная и окруженная толпой прибывших на очереднойкоктейль-парти соседей.

- Ах, мое золотце! – восхитилась она, увидев меня. – Ты не перестаешь меня поражать до глубины души. Ты просто ослепительна в этом вампирском туалете.

- В эльфийском, - поправил я.

- Идем, - Гризельда повлекла меня за собой. – Я хочу познакомить тебя с одним нашим родственником.

«Один родственник» стоял у длинного стола с напитками и закусками, поставленном под деревьями, окруженный группой роскошно одетых дам. Одет он был с опереточной пышностью, выглядел солидно и вальяжно, я подумал, что этот господин какая-то важная шишка, и не ошибся.

- А, юная дамзель с удивительными глазами! – сказал он, целуя мне руку. – Действительно милашка, клянусь душой моего отца. Джармен, где ты нашел такую прелесть?

- И что же удивительного в моих глазах? – подала голос Марика.

- Мы вместе учились, мессир Беко, - с видом пай-мальчика пояснил Джармен. – А теперь вот случайно встретились снова, и я больше никогда не оставлю Марику одну.

- Да ты и сейчас меня ни на секунду не оставляешь, - сказал я.

- Я слышал, дамзель Марика завтра будет выступать перед его величеством, - сказал Беко, взяв со стола кубок с вином. – Наш добрый король очень любит хорошее пение. Но завтра будет завтра. Не споешь ли ты для нас сейчас, милая?

- Спеть? – Я, признаться, немного растерялся. – Боюсь, что нет, сударь. Я не могу.

- Почему?

- Контракт, - нашелся я. – Мой контракт запрещает мне петь вне сцены.

- Странное условие, - сказал Беко. – Ладно, коли так.