Сломанная корона

А еще он получит всю мощь эльфийской Интэ-Квеаннар – великой жизненной магии, которая когда-то была душой моего народа. Я плохо себе представляю, что случится, если сила Интэ-Квеаннар достанется Рискату или имперцам. Думаю, в этом случае они просто получат власть над этим миром, которую никто никогда не сможет оспорить.

- Шагирра, я не могу жениться на Меаль, - сказал я, решившись. – Я говорил об этом Салданаху, вот почему он велел мне собрать камни из короны. Но я пока не вижу в этом никакого смысла, и поэтому спросил тебя о пророчествах.

- Что мешает тебе жениться на Меаль, Нанхайду?

- Любовь. Я люблю другую.

- Понимаю, - в глазах Шагирры вспыхнуло пламя. – Любовь тоже своего рода магия, не менее могущественная, чем Интэ-Квеаннар. Я уважаю твой выбор, Нанхайду. Однако теперь исход великого противостояния будет зависеть только от тебя.

- Почему?

- Ты должен будешь решить, как поступить с короной, когда вставишь в нее последний Камень Славы. Только ты, и никто другой.

- Значит, я должен буду отдать корону?

- Или оставить у себя, я так понимаю.

- Ты прекрасна, и твои песни просто чудесны.

- Спасибо, Нанхайду. Пойдем, нас ждут. Мне нужно репетировать, а тебе – привыкнуть к новому платью. Я хочу, чтобы завтра ты отправился в Дансбург в одеждах моего родного клана.

Джармен Крейг оказался парнем точным, как швейцарские часы. Ровно в шесть он вошел в нашу гостиницу, увидел меня и просто окосел от счастья.

- Марика, ты… да ты просто богиня! – вскричал он, всплеснув руками. – Не ожидал, клянусь, не ожидал. Ты ждала меня?

- Ага, - сказал я самым любезным тоном. – Какая будет развлекательная программа, Джарми?

- Нас уже ждут, - Крейг тут же предложил мневзять его под руку. – Пойдем.

На улице пришел мой черед разинуть варежку на весь просвет. Джармен прикатил за мной на самой настоящей карете – шикарном рыдване, раззолоченном с крыши до ступиц колес, украшенном фамильными гербами дома Крейгов, с кучером в ливрее и форейторами на задах.

- Едем! – крикнул он, постучав кулаком в стенку экипажа, и мы тронулись. Я успел разглядеть в окно Тогу, вышедшего нас проводить. Казанец лукаво улыбался.