Лавка подержанных артефактов

Зоуррем привёл их в гостиную, лишённую всякого убранства, кроме деревянной тумбы, где на мягкой подушке лежал камень Неверуга. Его хозяин находился здесь же. А вот выглядел бывший владыка демонов совершенно иначе, нежели в воспоминаниях Софии. Помимо того, что он, будучи призраком, заметно просвечивал, Неверуг также очеловечился, превратившись в худощавого, пожилого мужчину с колючим взглядом, в котором чувствовалась тоска и разочарование.

— Ты изменилась, Солифилесет, — разглядывая её, вместо приветствия сказал он.

Дворецкий послушно вышел, не забыв закрыть за собой дверь.

— Думаю, ты прекрасно знаешь, чем вызваны эти изменения, Неверуг! — с вызовом ответила суккуб. — Или забыл, как отправил меня в изгнание?!

— К сожалению, не забыл, — с грустью ответил призрак. — Тогда я был слеп и даже помыслить не мог о том, что можно было поступить иначе.

— Я удивлена, что ты не попытался воплотиться, — заметила София, кивая на камень. — С таким-то артефактом это сделать весьма просто.

— Когда я сюда только попал, именно это и собирался сделать.

— И что тебя... вас остановило? — спросил Форли, неторопливо подходя к артефакту и собираясь забрать.

— Ты его вскоре получишь, маг. В воровстве или обмане нет смысла, — остановил его Неверуг. — Я хочу просто поговорить. Затем артефакт ваш. Без какого-либо подвоха или хитростей.

— Ты тоже изменился, — услышав это, заметила София. — Старый Неверуг вцепился бы в этот камень зубами и когтями.

Призрак слабо улыбнулся, словно человек, который давно хотел высказаться.

— Всю жизнь мне приходилось смотреть на мир с позиции силы — она была моей неотъемлемой частью. Я же был её верным рабом. Пребывание здесь без сил, власти и всего, что меня делало мной, открыло мои глаза. — Неверуг неторопливо подплыл к Стиву, задумчиво его разглядывая, и продолжил говорить: — Когда-то я смотрел на людей, как на очень крупных муравьев. Давил их, сжигал, не чувствуя ничего, кроме удовольствия от своей власти.

— А потом сам стал таким же насекомым, — ехидно усмехнулся Стив.

— Хуже! — согласился призрак, возвращаясь к артефакту. — Если бы не камень, я бы давно сгинул. Ты права, Солифилисет. Он может меня воплотить, но мне это и не нужно. С помощью камня я увидел, что вся моя жизнь — это череда страшных преступлений, которым нет и не может быть оправдания. Иронично, но чтобы понять это, мне потребовалось умереть.

— И что ты будешь делать дальше? — поинтересовалась София.