Лавка подержанных артефактов

— Для твоей матери платье из магии будет выглядеть так, будто я надела вместо одежды бумажный пакет. Скажи лучше, как сидит?

— Вроде нормально, — безразлично ответил Стив, отворачиваясь.

Дело было не в том, что ему не нравилась Солифилесет. Внешне-то она была очень даже привлекательной, если не сказать больше. Новое, перламутровое с отливами бирюзы платье ещё сильнее подчёркивало её красоту, уделяя достаточно внимания всяким притягивающим взгляды частям тела. Однако Стивен опасался того, что могло последовать за этими взглядами.

— Ты мой муж или кто? Прояви участие, — возмутилась такому отношению суккуб.

— Или.

София смерила его долгим осуждающим взглядом и пошла самостоятельно осматриваться в зеркале, попутно рассуждая:

— Да и не кажется ли тебе странным, что у бывшей фрейлины не нашлось нормального платья?

Идея о бывшей фрейлине принадлежала самой Софии. Это должно было закрыть многие из возможных вопросов по поводу её возникновения в лавке.

— Может, ты сбежала из дворца после кражи яблок? — предложил с усмешкой Стивен.

— Запомни: чем больше ты придумаешь моей истории деталей, тем больше тебе придумывать и объяснений им. Подумай над этим, — убедившись, что платье и вправду сидит отлично, Солифилесет отправилась переодеваться обратно.

— Не хочу думать, хочу, чтобы это наконец закончилось…

От воспоминаний Стива отвлёк ещё один курьер — плод запретной любви куба и канделябра — который сообщил, что родители скоро прибудут и нужно начертить направляющую руну.

Руной, вооружившись учебником, занялся Форли. После конфуза с ланью маг старательно перепроверял все свои руны. Сказывалось обещание городских властей устроить зажигательную казнь, если подобный эксцесс когда-либо повторится. Правда, часть самых-самых главных, напротив, была обеими руками за повторение подобной «катастрофы» — она очень положительно сказалась на городском бюджете, залатав множество дыр в нём.

Закончив чертить, Форли щёлкнул пальцами, наполняя руну магией, глубоко вздохнул, собираясь с духом, и отошёл к остальным. Минуты полторы ничего не происходило, а затем, после короткой вспышки, появились родители.

Папа, конечно же, был в своей обычной красной мантии, побитой временем и пылью, словно он телепортировался прямиком из библиотеки.