Организатор потоков

Панночка вновь замерла, слепо уставившись в ту сторону, откуда шел голос:

– В особых случаях можно и в первую ночь.

– Это в каких же таких особых?

– В таких... – с сомнением начала ведьма и замялась.

– Ну, в каких, в таких? Я жутко заинтригован.

– В особых.

– Да я понял, что в особых, – кивнул Илья и отпил кваса из крынки. – Только что считается особым случаем-то?

Квас был резким, с густым хлебным духом, и, не сдержав себя, парень издал душевную отрыжку.

Ведьма испуганно дернулась.

– Н-да.

– Ох, мужик, – покачав головой, произнесла ведьма, – ох, дошутишься.

Илья отставил крынку с напитком в сторону и, встав с пола, потянулся. Подошел к меловой черте и пристально посмотрел на панночку.

– Чего ты вообще подскочила? – спросил он. – Лежала б себе и лежала. Я ж тебя совсем не тревожил: ладан не жег, святой водой не поливал, «отче наш» не читал, молитвослов не доставал даже, потому что нет у меня его.

Ведьма немного помолчала, будто раздумывая, стоит ли отвечать и, в конце концов, выдавила из себя:

– Положено так по правилам, три ночи ждать.

– Во-о-от! – торжествующе воскликнул парень. – Во-о-о-от! По правилам! Значит, никакого Вия сегодня не будет. Будешь до первых петухов одна тут мельтешить.

– А... – начала было панночка, но Илья не дал ей вставить слово.

– Завтра чертей пригласишь, чтоб меня попугали, а вот уже послезавтра припрется Вий.

– Слышь, – спросила панночка, стоя по ту сторону черты и глядя сквозь парня, – ты откуда такой умный-то взялся?

– Хотел бы я сказать, что из сказки, но, увы, – развел руками Илья, – из реальности.

– Ты ж учти, что это только первая ночь, – пригрозила ведьма.

– Угу, – кивнул Илья, достал из сумки бутерброд и откусил от него почти половину.

Вскоре панночка плюнула на пол и вернулась в гроб, а Илья так и сидел в кругу до первых петухов.

На следующую ночь, как он и предполагал, в церкви помимо панночки объявились черти.

– Сдается мне, у тебя есть что мне предложить! – нюхая воздух, сказал самый плешивый и зашагал вдоль меловой линии. – Сало, хлебушек, чесночок.

– С какого такого перепугу я с тобой делиться должен? – поинтересовался Илья.

– Сто лет сала с чесноком не ел, – тяжело вздохнул бесенок.