Античные хроники

Он приказал отрезать ногу одному мёртвому эфиопу, попавшему под колесницу. Ну и что с того, что нога была чёрного цвета? Ну мало ли? Может быть, на чужбине Хрисипп сильно загорел.

Короче, доконала эта нога несчастного Пелопса и в припадке старческого слабоумия проклял он Лая, попросив всемогущих богов как можно жёстче покарать коварного похитителя сына.

При этом слабоумный идиот даже сумел уточнить как. Молил он богов, чтобы погубил Лая его же родной сын.

Ну олимпийцы, понятное дело, просьбе царя вняли. Сделать кому-нибудь гадость - это было у них за милое дело.

Вскоре женился царь Лай на молодой красавице Иокасте и жил себе в Семивратных Фивах проблем никаких не зная.

Но вот незадача, не было у них с царицей детей.

Отправился Лай по совету бога плотской любви Эрота в Дельфы, в храм Аполлона, вопросить о причине этой своей бездетности.

Странный ответ дала жрица храма пифия.

На это Лай послал бога куда подальше, пригрозив забрать принесённые слугами дары: десять коз, десять баранов и всевозможную птицу. Аполлон призадумался, и вот что заявила Лаю, впавшая в наркотический транс жрица:

- Всемогущие боги выполнят твоё желание. Родится у тебя скоро сын. Но знай, что погибнешь ты от его руки, и тогда исполнится проклятие царя Пелопса.

- Ах так!!! - гневно взревел Лай и увёл из храма всех коз, баранов и птиц, оставив бога Аполлона с длинным эллинским носом.

И ведь был прав.

Вернулся домой разгневанный Лай и вскоре, как по волшебству, родился у них с Иокастой сын. Тут-то фиванский царь и забеспокоился уже на полном серьёзе.

Тут ему уже было не до шуток.

Лай даже к люльке с младенцем боялся подойти, дабы тот ненароком не огрел родного папулю деревянной погремушкой.

Решил фиванский царь от сынишки избавиться, но только не убить. Упаси Зевс, такой кошмар Лаю даже в страшном сне привидеться не мог.

Убить собственного сына?!!

Это историки потом, вроде алкоголика Софоклюса, наврали с три короба. На самом же деле Лай на сына даже руки никогда не поднимал. Да он вообще, как уже было сказано, опасался к нему ближе, чем на двадцать шагов подходить.

Как только исполнилось безымянному ребёнку фиванского царя пять лет, так и решил Лай сыночка отдать на воспитание бездетному царю Полибу, проживающему в горах Средней Греции.