Античные хроники

Отравил в один прекрасный день Лай Лабдака. (Однако, как здорово звучит!) Отравил скисшей настойкой столетника, когда его отец немного простудился.

Перешёл после смерти отца царский трон неблагодарному Лаю, и первое, что сделал новый владыка Фив, так это…

А вы что подумали?

Ну конечно же, истребил всех бродячих собак.

Зря, глупо, но такой уж он был человек Лай этот. Помнил обиды и правильно делал.

Правда вся Аттика над молодым фиванским царём после истребления бродячих собак смеялась, но Лай не унывал и все оскорбления на покрытые воском дощечки старательно записывал (вместе с именами самых искусных остряков).

Ох и много собралось в царском дворце этих самых дощечек, весь тронный зал был ими завален.

Но особенно потешался над Лаем, некий царь Пелопс, чувство юмора у которого было непомерно сильно развито прямо с младых ногтей. Он даже театральную постановку особую поставил исполнив там главную роль. Спектакль тот назывался: «Царь Фив и семеро собак». И вот решил фиванский царь отомстить этому Пелопсу, причём особо жестоко отомстить.

Поехал он однажды к царю - юмористу в гости в далёкий Пис. (Это не опечатка! Так указано в исторических источниках). Погостил, покуролесил, завонял псиной все царские покои и через неделю домой вернулся, утопив в море напоследок двух любимых царских болонок. Но не в этом заключалась страшная месть жестокого Лая. Похитил он у царя Пелопса сына, которого звали и вовсе непереводимо на нормальный язык, а потому все его величали попросту – Хрисиппом.

Хрисипп вечно шатался по дворцу Пелопса в сандалию пьяный и похитить его не представляло никакой сложности.

Да и не похищал на самом деле его Лай, ибо сам Хрисипп попросил увезти себя из Писа, так как достали его нарекания престарелого отца, что он де ничего целыми днями не делает, а лишь вино хлещет и на расстроенной эоле бренчит.

Лай сразу же предложил Хрисиппу воспользоваться верной скисшей настойкой столетника и травануть задержавшегося на этом свете папашу. Он даже достал из-за пазухи заветный флакончик и продемонстрировал его чудесное действие на местном садовнике, который потерял сознание всего от одной лишь капли крепкой настойки.

Но, как оказалось, становиться царём в планы ленивого юноши совершенно не входило. Договорились они, что вроде как похитит Лай Хрисиппа и пошлёт через некоторое время с гонцом безутешному отцу отрезанную ногу наследника. Хрисипп с готовностью согласился на ампутацию, но Лай не был садистом, несмотря на свою вопиющую кровожадность.