Античные хроники

- Правда, они женские, - виновато сказал могучий герой, протягивая обувь Эдипу, - но если тебе такие подойдут…

- Подойдут, конечно, подойдут, - обрадовался бродяга, жадно хватая новенькие сандалии.

- Эй, секундочку! – возмутился Агамемнон. – Это же праздничные сандалии жены моей Клитемнестры?!!

- Ну и что? – Аякс явно не видел причин для возмущения. – Ей то теперь они больше не нужны.

Логика была убийственной и Агамемнон не найдя возражений быстро успокоился.

Оторвав позвякивающие бубенчики, Эдип со счастливой улыбкой на давно немытой физиономии принялся надевать изящную обувь.

- Как раз по ноге, - радостно сообщил он. – Что ж, помогли вы мне. Даже не представляете, как вы меня выручили. Расскажу я вам за это свою жуткую историю, как и обещал.

Усевшись на свои походные сумки, великие герои приготовились с интересом слушать.

Эдип громко прокашлялся:

- А началось всё вот с чего…

***

У царя Фив Политора и жены его Нюктиды был сын с совершенно идиотским именем Лабдак, который, естественно, и наследовал власть в Фивах, когда его папаша преждевременно скончался при весьма странных обстоятельствах (скатился с мраморной лестницы).

Злые языки болтали, что мраморную лестницу ту намылил коварный сыночек. Но кто в те благословенные времена серьёзно относился к слухам, кроме пьяной греческой матросни в приморских питейных заведениях.

Приемником царя Лабдака стал его сын Лай, с не менее идиотским именем, чем у отца. Что ни говори, чтили фиванские цари свои семейные традиции, поэтому никак не мог царь Лабдак назвать своего сына каким-нибудь нормальным именем, ну скажем Минилаем или Гипергавом, а назвал он его просто Лаем.

Но оказался этот Лай редкой сволочью.

Ну знаете, как в царских родах бывает. Один царь нормальный, второй вроде тоже, а вот третий - сволочь. Да это прямо генетический закон какой-то, которыми в Аттике в то время заведовал бог плотской любви Эрот.

Всё припомнил своему папаше жестокий Лай: и имя своё обидное, и издевательства сверстников, и нелюбовь девушек, которые никогда не садились к нему в колесницу в отличие от колесниц прочих знатных молодых людей.

До того задразнили сверстники сына Лабдака, что от того действительно стало псиной вонять. Все окрестные собаки так прямо и сбегались, когда Лай на колеснице круги вокруг царского дворца накручивал, в поисках симпатичной молоденькой фемины.