Маскарад

Так знатно я не веселился ещё ни разу в жизни.

— Какая-то неправильная у нас получилась дуэль. — Мне совершенно расхотелось драться, но Эон истолковал это по-своему.

Вытерев слёзы, он серьёзно заявил:

— Клянусь, в самых страшных фантазиях я не мог себе представить подобного. Но… если ты хочешь меня убить, сделай это после ужина. Я дико хочу есть…

Как только мы определились с дальнейшими планами, Эон вытащил из-за пояса крохотный перочинный нож и потребовал, чтобы я перерезал шнуровку на корсете. Он стоял недвижимо, луна освещала его идеально ровную спину, и я, опасаясь её поранить, аккуратно срезал ненавистные оковы.

В грязи и лохмотьях, Эон сохранял грацию и высокомерие, присущую принцу крови — и то, как он привычным жестом перекинул волосы через плечо, и то, как наклонил голову, открывая беззащитную шею и ни капли не сомневаясь, что я сделаю всё так, как нужно. Даже зная правду, мне придётся приложить немало усилий, чтобы избавиться от наваждения.

Когда последний стежок был разрезан, Эон с торжествующим возгласом закинул корсет в гущу леса и вздохнул полной грудью. В темноте легко было ошибиться, но мне показалось, что к его лицу начали возвращаться обычные краски, а бледная кожа вновь обретала золотистый оттенок.

Никто из нас не рискнул сунуться в топь за оторванным шлейфом, и мне пришлось пожертвовать куртку, чтобы Эон прикрылся — сидеть голым задом в седле удовольствие не из приятных. К сожалению, его сапоги утонули, и сейчас он босой переминался с ноги на ногу, наступая на ветки и камни.

Лошади долго не подпускали нас к себе, фыркая и пятясь. Благородные животные, чистоплотные и брезгливые, сторонились странных хозяев, вонючих и страшных. Их пугала наша покрытая толстым слоем грязи одежда, чёрные лица и руки. Мои волосы слиплись и превратились в жалкий крысиный хвостик. У Эона каждая прядка стала грязной свалявшейся сосулькой — болотная ведьма удавилась бы от зависти.

Продрогшие, источающие жуткое зловоние, по дороге мы то и дело переругивались, но уже без злобы, а как давние приятели. Лёгкость примирения ввергала меня в недоумение, но все обиды я отпустил, и на сердце стало легко.

***

В родовое поместье мы возвращались далеко за полночь. Поутру наверняка начнутся пересуды, ведь хозяина торжества гости так и не дождались, и боюсь представить, какие сплетни пойдут об Эоне.