Прекрасная Ху Мэй хочет есть

Прямо как ты, — она плавно развернулась к монаху и провела длинным ногтем по его шее, заглянула в глаза: — Тебе страшно, малыш?

Монах крупно дрожал и стучал зубами, но лицо было как будто окаменевшее, по виску ползла капля пота. Ки Рэн отбросила когтистую руку в сторону:

— Так, обожди жрать. Сокровища где?

Хозяйка рассмеялась и развела руками:

— Нет здесь никаких сокровищ, это слух, который я пустила сама. Он привлекает жадных. А потом они видят меня и становятся похотливыми. Очень горячими, такими вкусными, — она опять потянулась к монаху, Ки Рэн опять отбросила её руку:

— Так, так, хватит! Сначала бабки.

Ху Мэй опять рассмеялась, запрокидывая голову и давая возможность незаметно бросить в рот ещё несколько бобов.

— Ты думаешь, моя родня, съезжая из этих проклятых развалин, оставила хоть что-то? Ты такая глупая. Вас, живых, так легко обмануть, — она опять протянула когти к монаху, Ки Рэн опять их отбросила:

— Эй!

— Не мешай, мы должны остаться вдвоём.

— Хрен тебе! Дверь открой, мы уходим. Пацан, очнись! — она толкнула монаха в плечо, но он не отреагировал, она толкнула сильнее. Ху Мэй рассмеялась и ласково улыбнулась:

— Оставь его, он умрёт счастливым. Выбери себе место у стены, вон там в углу красиво.

— В смысле? Ты не собираешься меня выпустить? Ты же не ешь женщин!

— Не ем. Но и отпустить тебя я не могу — ты же тогда всем расскажешь о моём маленьком секретике, и они перестанут сюда ходить.

Ки Рэн ещё раз толкнула спиной дверь, но она стояла как влитая, Ху Мэй рассмеялась и широко раскрыла рот, из которого вырастали длинные зубы, но всё ещё продолжала смотреть, и Ки Рэн толкнула дверь ещё раз, уже специально изображая панику. Ху Мэй рассмеялась ещё сильнее, запрокидывая голову и закрывая глаза, Ки Рэн выплюнула жёваные бобы на ладонь, впечатала в неё кулак и двинула духа в подбородок со всей северной щедростью.

Ху Мэй подавилась смехом и улетела в середину коридора, даже после падения продолжая катиться, а Ки Рэн влепила пощёчину монаху и рявкнула в лицо:

— Пацан, к бою! Некогда спать, включай экзорцилку!

Монах всё ещё стоял бледный и каменный, глаза таращились в пространство перед собой. А потом посмотрели на шею Ки Рэн.

Она успела поднять одну руку, когда сзади набросилась петля волос и сдавила, приподнимая над полом и оттаскивая подальше.