Дракон среди нас

Так что да, дракон желал зла Тай Сум, дракон вовсе не возражал против того, что она страдает и не может сейчас причинять боль другим.

— Лекари говорят, на Тай Сум проклятие, — мягко вмешался Олава-Кот. — Полагают, в дороге к ней прицепился химьяк или ещё какая-то… как это называют в здешних местах, лихость?

— Я слышал, осенняя лихота цепляется только к тем, кто её боится, — заметил Илидор, мысленно скорчив рожу Найло.

— Кто знает, чего боялась эта женщина, — пожал плечами Олава-Кот.

— А для меня лично самое херовое, — с напором продолжал Амриго так, словно его не перебивали, — это не болезнь Тай Сум, а то, что мы лишились трёх цирковых пацанов сразу.

— О, — не смутился Илидор, — значит, жрецы забрали покалеченных мальчишек?

Амриго глядел на Илидора исподлобья, пока пауза не стала откровенно неловкой, и лишь тогда ответил:

— Забрали. Ты так зубасто улыбаешься, полагая, будто сделал нечто хорошее?

— Я не полагаю, я уверен.

На самом деле тогда, в Ануне, выйдя из Храма Солнца, Илидор поделился с Йерушем сомнениями: что если храм заберёт мальчишек из цирка, но те вырастут кем-то вроде Юльдры? «А в цирке они точно не вырастут», — ответил тогда Йеруш, и дракон бросил забивать себе голову дурными мыслями.

— Не обижайся на Амриго, — примирительно закивал Олава-Кот. — Тай Сум получила за детишек много денежек от Храма, но не поделилась ими даже с Амриго, не говоря уже обо всех остальных.

— Это легко исправить, — дракон снова зубасто улыбнулся баляснику. — Ты всегда можешь изувечить себя. Уверен, это многих порадует.

Олава-Кот опустил голову, Хмет покатился со смеху. Амриго дернул верхней губой.

***

Рунди Рубинчик установил в четыре маленьких круга по небольшой свечке, устроился в своём кресле поудобнее и… принялся петь. Низким, пробирающе-гортанным голосом, вобравшим в себя мощь камня, жар кузнечных мехов, звучание руд и жвара знает что ещё.

Пение гнома длилось и длилось, и Йерушу приходилось то и дело встряхивать головой, тереть уши, прижиматься лбом к прохладному окну, чтобы его не убаюкала эта песня, как лучшая отупляющая колыбельная.