Дракон среди нас

Во всяком случае, он ни разу не попросил уточнения, что дополнительно сбивало Илидора с толку. Не разговор, а дурацкий сон, право слово.

— Нёс ли дракон поветрие?

Илидор вскинул брови.

— Дракон не был хворым и никто вокруг него не болел.

— Имеет ли дракон отношение к болезни Тай Сум?

— Ничего об этом не знаю. Она больна?

— Она умирает. Желал ли дракон зла Тай Сум?

— Желал. Но не делал.

— Куда делся дракон из леса? — мягко улыбаясь, любопытствовал Олава-Кот. — Стражие не нашли его.

— Он отправился к морю.

Пусть и не сразу из леса, а сильно позднее.

— Ты ему так велел?

— Дракон сам решает, куда ему отправиться.

— Ты знаешь, как призвать дракона?

— Нельзя призвать дракона. Он ничей.

Олава-Кот долго молчал и с улыбкой смотрел в золотые глаза Илидора, а Илидор вдруг понял, что круг замкнулся. Маленький круглолицый человек коротко поклонился, прижав ладони к груди:

— Спасибо за твои ответы.

— Спасибо за твои вопросы, — проворчал Илидор, желая уколоть его, но Олава-Кот просиял и немедленно заказал ещё кувшин пива.

Когда кувшин принесли и пиво было разлито, дракон осторожно поделился наблюдениями:

— Представление сегодня выглядело странным. Не похоже на то, которое я видел… — Илидор вдруг сообразил, что его как бы не было на площади Ануна в день падения Ерджи, и спешно перебил сам себя: — В другом месте прежде.

— Смутное время настало для нашего семейства, — тут же зажурчал словами Олава-Кот. — Каждый пытается сделать то, чего не делал прежде, но мало что получается так хорошо, как получалось прежде

— Да, знаешь, — процедил вдруг до сих пор молчавший Амриго, — дела у нас довольно херово на самом деле.

Хмет возмущённо фыркнул.

— Тай-Сум и правда умирает? — почти промурлыкал дракон.

Желал ли он зла этой женщине? Ещё как. Она была кем-то вроде механиста Жугера, разве что размахом пожиже: так же, как Жугер, она уродовала или позволяла уродовать других людей, превращая их в собственные инструменты, не думая или не придавая значения тому, что у человека, изуродованного по её милости физически или душевно, нет в запасе другой жизни, а есть только вся полнота последствий, которые он теперь проживает самостоятельно и в одиночку.