Марья Бессмертная

Уточнила только:

— Подали?

— А как же! Сожрал барана и косточек не оставил! — Заверил старик. — Вот только Прошка теперь заикается. Он подсмотреть решил за конской трапезой. Да и говорящий конь для него в новинку, вот и не удержался парень.

— Это он зря, — сказала я, мысленно порадовавшись, что сама этого не видела. — Впредь наука будет — не лезь, куда не просят.

— Истинно так, истинно так, — закивал Неклюд, провожая меня на второй этаж по скрипучей лестнице.

Поднимаясь за ним, я спиной внезапно ощутила чей-то взгляд.

Резко обернулась и успела заметить, как один из сидевших за столом воинов быстро отвернулся и приник к чарке с пивом.

Любопытный, значит? Интере-есно.

— Неклюд…

— Чего, Василисушка? — обернулся хозяин.

— А кто это там у тебя сидит? У окна. Богатыри что ли?

— Да что ты такое говоришь-то, царевна! — охнул тот. — Ну, какие богатыри? Так, ратичи вольные. Ходят, службу ищут. Будь то богатыри, твой батюшка мигом бы прознал и самолично явился «поприветствовать». А энто так, шелупонь при мечах.

Хочешь, выставлю их отсель?

— Не надо, — махнула я рукой. — Пусть сидят.

Значит, показалось. Ладно, в любом случае мне с посохом ничего не страшно. Да и сам хозяин, случись чего, против меня пойти не посмеет. 

Неклюд проводил меня в небольшую комнату с окном, закрытым слюдяными пластинами. Мебели здесь было немного: кровать, да сундук, который служил одновременно и скамьей, и шкафом. Вещи мои, по словам старика, Прошка положил именно туда. 

А вот никаких «удобств» в комнате не наблюдалось, и это было совсем нехорошо.

Неклюда я, конечно, об уборной спрашивать не стала, поскольку Василиса здесь не единожды останавливалась. Зато, когда старик зажег свечи и откланялся, сразу озадачила своей проблемой Яра.

— Вот несовершенные вы, человеки, — прокомментировал мою просьбу посох. — То ли дело, мы, нежить. Никаких естественных потребностей. Красота!

— Как это, никаких потребностей?! — возмутилась я. — А кровь кто пьет? Или вовсе людей жрет? Иногда с одеждой вместе…

— Это неестественные потребности, — парировал Яр.

— Не путай. Ладно, пойдем, провожу. У Неклюда в этом плане все продумано. Будь ты простой путницей, ходить бы тебе в общую уборную во дворе. А Василисам, разгуливающим инкогнито, отдельное место положено.

Уборной оказалась отдельная комната на этаже. Там же стоял умывальник, висела натертая до блеска бронзовая пластина, заменяющая, видимо, зеркало, и стоял большой такой горшок, закрытый деревянной крышкой с, хм, вырезом.