Марья Бессмертная

Я присела на лавку и поставила посох в угол.

— Чем потчевать будешь? — спросила я, постаравшись, чтобы в голосе прозвучала усталость, и Неклюд понял, что беспокоить меня сейчас не надо.

— А вот позволь предложить тебе жаркое из зайца, — откликнулся тот. — Вино твое любимое имеется, медок пахучий, да пироги сладкие. Коль еще чего пожелаешь, так мигом принесу.

Ага, пожелаешь тут… откуда я знаю, что они тут едят и как это называется?

— Неси зайца с пирогами, Неклюд, — махнула я рукой. — Только настругай мне еще овощей в миску.

Огурчиков там, помидорчиков. Лучка зеленого, да укропчика покроши. И сметанки нацеди пол стакана.

— Все исполню в лучшем виде, царевна Василиса! — Неклюд щербато улыбнулся и скрылся, закрыв за собой занавеску и оставив меня в одиночестве.

Я облегченно вздохнула и потянулась. После долгой дороги очень хотелось лечь и уснуть, но живот громко сообщил, что поесть перед сном — дело жизненно необходимое. И плевать, что там говорят на эту тему всякие там диетологи из моего мира.

А вскоре стол был уставлен мисками и плошками, да в таком количестве, что хватило бы человек на пять.

Впрочем, я уже понимала, что заставить весь стол угощением — это такая национальная традиция, и все съедать совершенно не обязательно. Поэтому придвинула к себе горячий, исходящий паром и умопомрачительным запахом горшочек и, вооружившись деревянной ложкой, принялась за дело.

К мясу хорошо пошел салатик и, скажу я вам, хрустящие пупырчатые огурчики, пахучие помидорчики и домашняя сметанка — это не магазинные пластиково-безвкусные продукты!

Неклюд появился, когда я лениво цедила вино, которое по утверждению хозяина, было любимым у Василисы.

Неплохое, кстати, вино. Сладкое, терпкое и совсем не крепкое.

— Покушала, Василисушка? — осведомился старик. — Здесь еще посидишь, аль в горницу тебя сопроводить? Перинку свежую постелили, подушки взбили, да все проветрили. Уж и сладко выспишься, царевна.

На столь заманчивое предложение я против воли широко зевнула и, подхватив посох из угла, решительно сообщила:

— Веди, хозяин.

Ночевать буду, устала я с дороги. Как там конь мой, кстати?

— Накормлен и напоен, царевна, — тут же отозвался Неклюд. — Мы ж обращение знаем. Правда он того… Не только овес кушать изволил.

— А что еще? — не поняла я.

Неклюд почесал голову и с заминкой ответил:

— Конь твой человечьим голосом приказал себе еще и половину туши барана подать.

Если мысленно от такого известия я и присвистнула, то внешне ничем удивления не проявила.