Зовите меня Бес!

— Птицу оставь себе, Эстель, — тяжело сказал гном, обращаясь только к мальчику. — А не нравится — можешь выкинуть. 

Эстель закивал, показывая, что нравится. И крепко прижал к себе, показывая еще сильнее, что он ничего выбрасывать не собирается. 

Гэндальф еще что-то произнес укоризненно, обращаясь к людям. Дунадан обратился к гномам: 

— Простите нас. Мы ошибались, не зная ни вас, ни ваших намерений. Время нынче тревожное, видится враг в каждом незнакомце, — и поклонился Торину.

Эстель тоже коротко кивнул, прижимая к груди волшебную игрушку. Гномы склонили головы в ответ.  

Дунэдайн, попрощавшись и с Гэндальфом, мгновенно растворились. 

Отряду пора было в путь, приведенные пони и конь для мага были взнузданы и ожидали своих седоков. День отъезда настал, и Бильбо первый раз ступил ногой за пределы Шира. Дамы махали вслед, а некоторые так даже плакали.

Глава 5. Карты на стол

Обжитые места остались далеко позади.

Вечерний отдых воспринимался заслуженной наградой. И славный горячий ужин, и долгие разговоры у костра. Вот только племянники короля, подшутив над Бильбо, получили нагоняй от Торина за легкомыслие и пренебрежение к врагам. Не столько словами, сколько жесткой интонацией и гневным выражением лица Короля-Под-Горой.

Балин, воспользовавшись подвернувшимся случаем, решил одновременно поднять боевой дух отряда, просветить хоббита о том, частью какой истории он стал, и заодно успокоить взволновавшегося Торина, отошедшего от ночевки и явно не замечающего великолепия сонной долины, расстилающейся от его ног и до самого горизонта.  

Тирион с неослабным вниманием выслушал рассказ о битве при Мории и, сверив полученные данные с единственной хроникой, решил припасть к первоисточнику.

— А здесь написано иное. Торин единственный герой в битве при Мории, он сам убил Азога и никто ему не помогал, — свел брови Тирион, поджал губы дужкой и почесал с трудом отраставшую бороду. — Что скажешь, самый умный?  

Балин вздохнул:

— Не в первый раз об этом слышу… Кто это выдумал и зачем распространяет сие вранье, мне не ведомо. Но я видел все собственными глазами, как и Двалин.