Милые чудовища

Купец, очевидно полностью уверенный в своей победе, тут же достал из кармана табакерку с зелеными квадратиками мозаики на крышке, открыл ее со всяческими предосторожностями, чтобы никому не было видно содержимого, и, низко наклонившись, поманил к себе зайца:

— А ну-ка, косенький, иди ко мне, маленький! Соскучился? Соскучился по дядечке?

Косенький не только не соскучился, но, кажется, чихать хотел на всех дядечек в мире разом, что тут же с удовольствием и продемонстрировал, после чего шмыгнул розовым носом, повел ушами и поворотился к гостю меховым задом.

— Мне кажется, он вас не узнает. Может быть, и вы обознались? — не без сарказма в тоне предположил сэр Бенедикт, присел на корточки и вдруг взял да и показал кроленю козу. Вот этой-то козой заяц заинтересовался пресильно, пригнул рожки и со всех пушистых лап бросился на криптозоолога.

Тот не растерялся, развел руки в стороны, будто готовился обниматься с собакой, и в таком вот положении подхватил не успевшего ничего сообразить кроленя, да еще, не обращая внимания на воинственное шипение, начал наглаживать зверя так интенсивно, что заячьи уши оттягивались чуть ли не до самого хвоста.

— Вот видите, как любит сидеть на руках! — торжественно возвестил Брут.

— Ах ты, тварь… — вдруг зашипел покрасневший до вишневого оттенка гость, но, увидев, что криптозоолог встает во весь свой немалый рост, добавил: — Рогатая!

— Глафира! — громко позвал сэр Бенедикт. — Тут нашего питомца тварью называют!

Со стороны кухни моментально послышался такой внушительный топот, что мужчины инстинктивно согнули колени и настороженно прислушались, будто охотники на африканском сафари, пытающиеся по звуку определить: носорог, буйвол или что-то похуже.

— Кто посмел?! — даже чересчур патетично вопросила Глаша, появившись в дверях гостиной со скалкой наперевес и в переднике, покрытом потеками чего-то красного (надо сказать, следы от неудачно булькнувшей подливы выглядели весьма устрашающе).

— Кышуню? — переспросил разом присмиревший гость.

И даже криптозоолог не удержался, поднял брови.

— Я пушистика Кышем назвала, — пояснила горничная, все еще воинственно глядя на незнакомца.

— А вашего кроленя как звали? — тут же нашелся сэр Бенедикт.

Елисей Викентич пробормотал нечто невразумительное и стал бочком протискиваться мимо Глаши по направлению к двери.