Милые чудовища

— Я так этого не оставлю! — уже смелее заявил он, почти добравшись до порога в прихожей, сам распахнул входную дверь и на крыльце столкнулся с лохматым оборванным пацаном, который прижимал перевязанной рукой к своему боку некую картонную папочку.

Столкновение было настолько неожиданным, а нервы Елисея Викентича столь взвинченными, что купец присел от испуга и схватился за сердце.

И пока наглый посетитель приходил в чувство, сэр Бенедикт подал серию странных невербальных сигналов: подмигнул мальчишке, постучал указательным пальцем себя по носу, а затем легко хлопнул ладонью по груди слева.

Мальчик тут же запричитал противным бабьим голосом, будто украденным у какой торговки на базаре: «Ой-ой, дядечка! Ой-ой, миленький! Только не преставься, за-ради бога! Я ж не хотел! Дыши, бедненький, дыши, родненький!» — и ну этого дядечку по бокам да по щекам хлопать.

Насилу Елисей Викентич отбился от такого помогальщика, почти кубарем скатился с крыльца и был таков.

— Ой! — тогда уже совсем другим голосом воскликнул мальчишка.

В грязной ладошке посверкивала серебряная табакерка с зелеными квадратиками.

— Действительно растяпа, все время что-то теряет, то зайцев, то табакерки, — с удовлетворением подтвердил сэр Бенедикт. — Вот вам, Тимофей, рубль за честность. А находку позвольте сюда, ежели господин вернется, я, так и быть, передам.

Мальчишка с удовольствием обменял вещицу на монету.

— Он же ее сам и вытащил, да? — прошипел Калина Ипатьевич на ухо своему сопернику.

Модест Дионисович, все это время с живым любопытством следивший за разворачивающимся действом, досадливо шикнул на непонятливого, а когда купец вновь попытался что-то сказать, бесцеремонно накрыл его рот ладонью.

Сорванец тем временем отдал сэру Бенедикту не только табакерку, но еще и загадочную тонкую папочку, получив которую криптозоолог сильно обрадовался.

— Вовремя, очень вовремя! Анфиса Ксаверьевна, будьте любезны, загляните в мой кабинет, мне понадобится ваш совет! — крикнул он куда-то вверх и, поворотившись к гостям, елейным голосом попросил: — А вы, господа, обождите пока в гостиной, через пару минут я предоставлю нашу милейшую хозяйку в полное ваше распоряжение, и уж тогда можете сражаться за ее сердце сколько вашей душе угодно.

— С каких это пор вы со мной в чем-то советуетесь? — настороженно спросила домовладелица, заглядывая в кабинет.