И.о. поместного чародея-2

Горожане радовались от души, и каждый раз, как из-за туч выглядывало солнце, кто-то непременно громко восклицал: "Будут знать чародеи проклятые, как портить людям праздник! Небось всю ночь колдовали, чтоб пошел дождь, да только правда на стороне честных людей!". Выходило, что какая бы погода нынче не установилась – магов все равно будут клясть.

Гонорий тряс головой, пытаясь выдернуть поводья у меня из рук, и я, с сомнением осмотрев его, сказала:

– А ведь твой долг, упрямая скотина, возить меня.

Право, я глупо выгляжу, таская тебя за собой, как собачонку.

Идти против течения толпы становилось все сложнее, и я, повздыхав еще немного, забралась в седло, сразу вспомнив, отчего я терпеть не могу ездить верхом.

– Что за злодейка эта судьба! – выкрикнул тут один из нищих, что уселись на ступенях какого-то большого дома и нагло глазели на горожан, громко переговариваясь между собой. – Подарила такого коня сопляку, не умеющему толком держаться в седле! Выпрями спину, молокосос, да перестань заваливаться влево! Ты, небось, и на лавке не удержишься, недотепа!.

.

Я слышала, как они насмехаются надо мной, пока не свернула на другую улицу, и на душе у меня стало вовсе гадко: за что бы я не взялась – выходила сущая нелепица, с чего же мне надеяться на хороший исход истории с аспирантом? Я достала из сумки письмо от Аршамбо, которое мне сунул Леопольд, и попыталась разобрать, что же написано на конверте. Но, увы, рассеянный магистр указал только инициалы адресата – "И.

В.", а распечатывать конверт я не решилась.

Глава 11, где Каррен встречает старого знакомца и ничуть этому не рада, несмотря на его заверения в собственной исключительной доброжелательности

Город я покинула безо всяких затруднений – в эти праздничные дни все стремились попасть в Изгард, а не уехать из него. Уже спустя час Гонорий неторопливо трусил по почти пустынной дороге, вьющейся между невысоких холмов. Впереди была видна золотящаяся полоса осеннего леса, а над ним клубились облака – белоснежные вперемешку с сизо– чернильными, что бегут по небу только поздней ветреной осенью.

В такую погоду солнечный свет обычно холоден и резок, остатки осенних красок в нем становятся нестерпимо яркими, и от красоты открывшегося вида у меня перехватило дух. Забылся даже праздник, оставшийся за моей спиной – теперь мне хотелось вечно смотреть на пылающий золотом и багрянцем лес.