И.о. поместного чародея-2

Если же услышав об этих досадных обстоятельствах, бедняги в сердцах поминали имена своих старых богов, то их тут же тащили на костер, как еретиков. Кто знает, сколько прошло времени в наших землях, пока мы шатаемся по владениям лесного короля?

– Я немного не понимаю, – преувеличенно вежливо отозвался магистр Леопольд, – с какой целью вы это сейчас говорите? Если вы надеялись меня подбодрить, то чертовски ошиблись. А если вы желаете, чтобы я сейчас принялся выть и рвать на себе волосы, то лишь зря себя утруждаете.

– А как по мне – нет ничего плохого в том, чтобы вернуться в мир, где нас никто не знает! – Мелихаро не желал со мной разговаривать, поэтому произносил это все, обращаясь к Гонорию. – Я ведь не собираюсь искать встречи с господином, который желает в очередной раз меня использовать и вышвырнуть вон, точно я какая-то зубочистка или носовой платок. О нет, я же не человек, мне ни за что не разобраться в порядках, принятых между людьми! И кто вообще примет меня как равного, особенно теперь, когда я рыж и толст?!.

– Этот и того хуже – пытается напугать до полусмерти коня, – пробормотал магистр Леопольд недовольно. – Сударь, бедное четвероногое не понимает, отчего вам взбрело в голову кричать ему на ухо, да еще и столь пронзительно! Оставьте его в покое!

Несомненно, тут могло бы показаться, что лучше уж мне было остаться во дворце Ринеке, поскольку даже со вздорным лесным королем найти общий язык было проще, чем с Мелихаро и Леопольдом, но, к счастью, тут мы вышли на прогалину, и взорам нашим предстал камень, отмечающий распутье.

– Смотрите! – я прибавила ходу, забыв об усталости. – Мы не видели ничего подобного ранее, это вполне может оказаться знаком. Если в этот мир люди попадали, свернув у камня на перекрестке, то и выбраться отсюда наверняка можно таким же образом.

И после недолгого обсуждения мы выбрали дорогу, показавшуюся нам не столь мрачной, как две остальные.

Не успели мы пересечь небольшую лощину, как магистр Леопольд воскликнул:

– Хвала богам! – и указал на небо. Там сияла бледнеющая луна – одна– единственная.