И.о. поместного чародея-2

Ты применишь чары ползучести, и чертова куча устремится сразу во все стороны – оно вообще ни на что не годно, это ползучее заклинание, кто его только придумал?!.. Слышал бы ты, как кляли меня люди, когда я наслала чары ползучести на поле с тыквами – меня попросили подсобить с уборкой урожая прошлой осенью. Еще три дня проклятые тыквы сбивали с ног зазевавшихся прохожих, а уж сколько заборов они повалили!..

Недаром Искен всегда становился лучшим адептом среди своих ровесников по итогам экзаменов – он предложил мне не менее пятнадцати разнообразных заклятий, которые, согласно учебникам, можно было применить для избавления от горы выдернутых с корнем кустов.

Я безжалостно отвергла все из них, приправляя каждый свой ответ историей из собственной практики. Заметно было, как сожалеет аспирант о данном мне слове – прислушиваться к моему мнению для него оказалось тем еще испытанием, тем более, что речь зашла о необходимости славно потрудиться безо всяких магических ухищрений.

До самой темноты мы возились с кустами, которые благодаря эффектному спиралевидному приложению силы спутались в единую массу колючих побегов.

Вскоре что я, что Искен оказались утыканы неисчислимым количеством всяческих шипов, да и руки мы исцарапали до крови. Магистр Леопольд, наблюдавший за нами, то и дело повторял с томным видом:

– Да, это именно она – чертова наука. Еще более гадкое занятие, нежели честный труд!

– Отчего же? – не удержался Искен, заслышав рассуждения магистра в очередной раз. В руках аспирант держал целую охапку веток, шипы на которых были длиннее, чем зубы у сциталиса, и, судя по выражению лица молодого чародея, он едва удерживался от того, чтобы не запустить ею в магистра.

– Если бы вы занимались сейчас честным трудом, – охотно ответил магистр, – то это означало бы, что ваши неприятности закончатся, когда вы разберетесь с этой кучей. А так как речь идет о науке, то можно говорить с уверенностью, что ваши неприятности еще только начинаются...

– Когда этот господин говорит дельные вещи, мне еще сильнее хочется убить его, – пробормотал Искен, и потащил охапку колючек дальше.

Перед сном мы некоторое время выдергивали друг у друга занозы и впившиеся в руки колючки, весьма злобно удивляясь разнообразию их форм и величин. По выражению глаз Искена было очевидно, что наше сближение на почве общего дела хоть отчего-то и входит в его перечень важных и неотложных заданий, но вряд ли доселе процесс этот представлялся ему настолько хлопотным и неприятным.