Худший из миров. Книга 1.

И с кем они ее сыграли?

— С "Конями", по нулям.

— А чемпионат мира уже был?

— Послезавтра начинается, наша сборная с чехами первую игру сыграет.

— Наши чехов вздуют. 2:0, — авторитетно заявил узник.

— Зря так думаешь. У чехов тренер сильный. И игроков они докупили.

— Посмотришь, вздуют наши чехов.

— Не посмотрит, — вмешался в разговор Мерин, — я буду смотреть, по жребию. А он будет смотреть за вами, чтоб не убежали. А вот, если наши чехов вздуют, тогда следующую игру будет смотреть он.

— Повезло тебе Мерин, я бы многое отдал, чтоб игру посмотреть, — горестно сокрушался Командор.

 На самом деле О. Бендер также любил футбол, как кошки воду. А в около футбольной терминологии он понимал только по одной причине. В армейке каждый обед он сидел за одним столом с заядлыми болельщиками, Татарином и Птахом. Один болел за Спартак, второй за ЦСКА.  После каждой игры непримиримые болельщики принимались обсуждать, как кто сыграл, по какой схеме следовало расположить игроков, кого следовало вывести в поле, а кого оставить на скамье запасных, или пинками выгнать из команды.

 Олег выполнял роль судьи и периодически соглашался то с одним, то с другим болельщиком. И вот теперь, многие часы судейства принесли свои плоды. Он спокойно мог критиковать тех или иных игроков, тренеров и судей. Разговор охранников и заключенного перешел на новый лад. Мерин и остроухий (кстати, звали его — Гудвин) совершенно другими глазами смотрели на "поганого зэка", теперь он был одним из огромной армии болельщиков к коей относились и стражники.

— Попей, а то жарко до невозможности.

 Командор сделал несколько больших глотков и вернул флягу.

— А корешок твой куда пропал? — поинтересовался остроухий.

— В темном углу с красавицей соизволят развлекаться, — пошутил Командор.

 В этот момент Командор не подозревал, насколько он был близок к истине.

— Так пошел, помог бы другу, — посоветовал Мерин.

— А ты бы стал помогать? — иронично поинтересовался Гудвин.

 Мерин сделал такое выражение лица, словно ему кучу под нос наложили.

— Да кто я такой, чтоб мешать двум любящим сердцам! — с пафосом произнес Командор.

 Стражники засмеялись, шутка им явно понравилась. Фургон резко остановился, Мерин на своем коне чуть в него не влетел. Гудвин отъехал немного назад.

— Эй, Барум, что случилось?

 С крыши фургона послышалась довольно гнусная речь.

— Абеда делать, заключенная кармыть.