И.о. поместного чародея

Виро и вовсе был похож на упыря, попавшего на солнечный свет, — синюшными и распухшими были вся его физиономия и видимые части тела, в порядочно поредевших волосах виднелась запекшаяся кровь. От его рубахи осталась ровно половина (Констан лишился одного рукава и башмака, а мои лохмотья держались вместе только за счет грязи), и на некогда белоснежном упитанном боку отчетливо проступал отпечаток подошвы сапога. Состояние моего лица пока что оставалось для меня неизвестным, но что-то мне подсказывало, что многие знания — многие печали.

Да уж, славное возвращение после славного подвига…

— Эй, да это никак эсвордская мельница виднеется! — воскликнул Констан.

Я всмотрелась в подернутую утренним туманом даль. И впрямь, походило на то, что теперь нам все-таки повезло и река оказалась той самой, ведущей к дому. Можно было различить и шпиль эсвордской ратуши, и болотницкие дворы, утопающие в зелени. Вот-вот должны были закричать первые петухи, а порядочные люди все еще видели сладкие сны, не ведая, что, пока они мирно спали, трое оборванцев всю ночь подвергались страшным опасностям и мерзли, обгрызая куриные косточки…

— К самой мельнице мы не поплывем, — постановила я.

— У тамошнего мельника всегда под рукой багор и напрочь испорченная нервная система. Если он увидит нас в таком виде, то дело вполне может закончиться трагично. Багор весьма увесистый.

— И если я правильно понял местные обычаи, то лодку лучше утопить, — глубокомысленно прибавил Виро. — Потому что ее хозяин непременно найдется в течение дня, а нервная система у всех местных жителей желает лучшего, чего не скажешь о природном чутье и наблюдательности.

Зуб даю, что к вечеру разъяренный бородатый мужик с топором уже будет колотить в двери дома госпожи Каррен и требовать отмщения или денежной компенсации.

Я про себя подумала, что как ни глупо это звучит, но секретарь прав. Все недавние события доказывали: если дать хоть малейший повод для неприятностей, они непременно найдутся.

Поэтому мы утопили лодку, проломив ее дряхлое днище веслом, и побрели вдоль берега к дому, крыша которого виднелась вдали над прибрежными зарослями.

Констан на правах наименее пострадавшего немного вырвался вперед, а я ковыляла следом за Виро, чувствуя страшную слабость. Злоупотребление магией, да и все события минувших суток давали о себе знать. Никогда еще я не чувствовала такого опустошения. Казалось, что из моего тела извлекли все кости, заменив их киселем, а в жилах вместо крови течет болотная гнилая вода.