И.о. поместного чародея

После некоторой паузы Констан защитил мою честь и достоинство, да так, что я едва не взвыла:

— А вы госпожу Каррен не трожьте! Она вон ради служения магии от обычной-то жизни отказалась, на такое не каждый способен. Замужем ей в таком возрасте ужо не бывать, но она, вишь, не огорчается, а токмо горит желанием защищать простой народ от нечисти, оттого и счастлива в полной мере. И богатства, господин секретарь, заметьте, занятие сие неблагодарное ей не сулит. Призванием это именуется…

— Да что для чародеев возраст? — вкрадчиво ответствовал Виро.

Я заподозрила, что он чует, как я прислушиваюсь, и нарочно пытается вывести меня из себя. — Они вон до трехсот лет доживают без единого седого волоска. Чар-то личинных и омолаживающих хватает. Одно заклятие произнесет — и все, красавица…

— Нешто если б госпожа Каррен подобными заклятиями владела, то ходила бы в таком вот обличье? — не сдавался мой преданный ученик, вынуждая меня скрипеть зубами. — Нечего тут и спорить — отреклась она от счастья мирского.

— Еще слово, Констан, и домой будешь добираться вплавь! — рявкнула я, все-таки не сдержавшись. Спать уже расхотелось. — А вы, господин Виро, какого лешего не вычерпываете воду, вместо того чтоб обсуждать, кто и куда пригоден? Можете немедленно проваливать к своим отсыревшим прелестницам, а Констан по прибытии в Эсворд немедленно вернется к кузнецу, чтобы демонстрировать работящим и смирным невестам на выданье, что он и сам в хозяйстве полезен. С вами не то что мирского счастья мне не видать, а и просто вздохнуть спокойно не получится!

Как уже упоминалось при описании батальной сцены на кладбище, в ярости я зачастую становилась неприятным сюрпризом даже для видавших виды людей, которые вдруг отчетливо осознавали, что мне того и гляди и впрямь втемяшится в голову сделать все то, что я успела наобещать.

Должно быть, от неизвестного предка-тролля мне передались не только волосы, но и на редкость пугающий боевой рык.

Мои спутники враз присмирели. Констан энергично зашлепал веслом по воде, явно не до конца понимая причину моего гнева, а Виро вычерпывал воду так старательно, что вскоре я опять стала насквозь мокрой с головы до ног.

Наконец начало светать, и я наконец-то смогла убедиться, что наше небольшое путешествие имело весьма печальные последствия. Констан, пострадавший меньше всех, щеголял синюшным и распухшим носом и громадной ссадиной через весь лоб, полученной, по всей видимости, во время спасения Виро из рук джеров.